Страница 38 из 45
Глава 11
Дворец эльфийского императора поразил красотой. Полупрозрачные стены из хрусталя пропускали солнечный цвет, дробились в гранях и играли солнечными зайчиками на эльфах, вещах, отражались от стен и переливались всеми цветами радуги. Настроение создавалось праздничное, игривое, приподнятое. Меня встретили у портала и показали направление, где я могу встретить императора. Слуги внимательно расспросили, кто я и откуда, затем осмотрели мой потрепанный вид, но выговаривать не стали. Видимо император Эльтезиан вышколил прислугу. Имя моего отца открывало передо мной двери дворцовых покоев, а конечной целью оказался малый тронный зал. Кажется, в император эльфов решил провести разговор в более объемном помещении. Жаль будет, если сгорит прекрасный дворец, как ранее дом Артемии.
— Благословят Великие создатели, — проговорила очень четко я, входя в зал.
Меня встретили очень недружелюбный взгляд императора, умоляющий Эоланы и задумчивый нимфы Аматии, жены Эльтезиана. С ней приходилось общаться. Очень приветливая нимфа с веселым и легким нравом. Никогда бы не сказала, что на ее плечах лежит груз ответственности за империю эльфов. Рядом со своей матерью находился Берт, наследник империи черноволосый красавец. Когда-то при взгляде на него мое сердце замирало. Но пообщавшись с эльфом, поняла, что сердце его занято наукой. В этом он очень сильно напоминал моего отца, который свою жизнь посвятил знаниям и исследованиям. Встретившись с Бертом взглядом, в моей груди ничего не дрогнуло, неопровержимо доказывая, что легкое увлечение эльфом закончилось безвозвратно.
— Вот и виновник, — строго произнес император.
— Эль, не шуми. Нужно подумать, — мягко произнесла нимфа Аматия.
— О чем думать? — недовольно произнес Эльтезиан, но тон немного сбавил. — Марэус не вариант. А купидон заслужил наказание.
— Я виновата, — храбро шагнула вперед, чем не замедлил воспользоваться Апполоша, скрывшись за моей спиной.
— Тебя не было, — отмахнулся от меня, как от мухи, император.
— Все началось гораздо раньше. Эолана учила меня приворотам, а потом съела мое яблоко, — набравшись храбрости, произнесла вслух.
Гулкий зал отражал каждое слово. Невольно потихонечку стала голову втягивать в плечи, неуютно себя чувствовуя.
— Что потом случилось? — стала расспрашивать Аматия.
— Эолана встретила Марэуса, и приворот подействовал, — выдохнула одним запалом.
— Та-ак, — нехорошо протянул император.
— Это случайно получилось, честно! — ударила себя по груди рукой в знак того, что говорю правду.
— А Марэус? — с интересом продолжила расспросы Аматия.
— Его Апполоша пристрелил, — со вздохом призналась я. — Но это был временный приворот. Через месяц никто бы о нем не вспомнил.
— Почему Эолана, воспользовавшись волей нимфы любви, отправила купидона в мир людей? — заинтересовано продолжила расспросы мама подруги.
— Я сказал, что слезы о ее судьбе суровой неправильные, — влез Апполоша в наш разговор.
Взгляды скрестились на подруге. Она быстро осмотрелась, понимая, что присутствующие ждут от нее ответа.
— Да, суровая! — гордо вздернула свой носик Эолана. — Марэус от меня прятался, не позволял Апполоше его снова ко мне приворожить.
— Великие Создатели, наша девочка никак не наиграется с приворотами? — громко произнес у дверей новый участник разговора.
— Шансорес! — воскликнули сразу несколько голосов.
Я склонила голову в поклоне. На семейный разговор явился Державный правитель страны драконов, где я с моими родителями и проживала. Честь видеть своего правителя мне иногда выпадала.
— Это я пострадала от приворота! — обижено воскликнула Эолана и заплакала.
— Неужели? Забавно! — усмехнулся Державный и прошел к императору. — Раньше, помнится, за этим занятием приходилось ловить тебя. Наконец-то ты на себе прочувствуешь, что это такое. Награда нашла своего героя.
Эолана, не найдя поддержки в лице дракона, залилась слезами пуще прежнего, уткнувшись в плечо своей мамы. Аматия обняла дочку и постаралась утешить ее. Апполоша, оказавшись в высокой компании, смотрел во все глаза, стараясь запомнить подробности, чтобы потом хвалиться перед остальными купидонами. Не всякому может повезти увидеть личную жизнь правителей двух стран. Я тоже впервые наблюдала сильных мира сего в непосредственной близости. Мы с Эоланой хоть и дружно общались, но в ее семью я не стремилась попасть. Державного видела только издалека на церемониях.
— Этот озорник тебя приворожил? — кивком головы показал на Апполошу дракон, обратившись к Эолане.
— Он, — вместо неё угрюмо произнес Эльтезиан.
— Кого ты ей выбрал? — спросил купидона Державный.
— Марэуса, нимфа жизни, — недовольно ответил вместо моего друга император.
— Чем он тебе не угодил, раз ты его к Эолане приворожил? — с интересом повернулся к купидону дракон.
— Почему не угодил? — робко отозвался Апполоша из-за моей спины. — Просто они с Марэусом терпеть друг не могли, и на них ставки были повышенные. Ой!
При последнем слове купидон прикрыл ладошкой рот рукой. Было чего испугаться. Аматия нахмурилась, и вокруг воздух наэлектризовался. Еще немного, и молнии поразят Апполошу. Я дернула друга за свою спину, показывая, что буду защищать своего подопечного. Державный разразился смехом, а в ладонях императора опасно вспыхнули боевые заряды.
Эолана обижено надулась. Кажется, мы с ней первый раз серьезно разругались. По крайней мере, подруга точно обиделась. Не ожидала, что разговор неприятно повернется. Мне как-то виделись тихие посиделки за хмельным нектаром, где мы будем весело обсуждать детали приключения. Я была полностью уверена, что подруга с легким отношением к жизни поймет и посмеется вместе с нами.
— Как тебя зовут, герой дня? — отсмеявшись, ласково спросил Державный.
— Купидон Апполоша, — гордо сообщил мой друг.
— Надо издать указ, чтобы не допускать тебя в мою страну. С твоим подходом всех драконов перестреляешь, — улыбаясь, но очень серьезным тоном сообщил Державный опешившему купидону.
— Но я у Валисы живу, — пролепетал Апполоша.
— Отныне, как я понял, ты живешь в мире людей, — отрезал Державный.
По взгляду, брошенному Эоланой на моего друга, я поняла, что подруга считает наказание справедливым и достойным проступка. Но не я.
— Считаю, что все слишком затянулось, — резко встала Аматия со своего места.