Страница 18 из 176
— Ладно, Смирнов. — Голос Андрея стал сухим. — Вот моё условие: если сегодня до восьми вечера я увижу подписанный Сергеем документ с этими параметрами — первый взнос, общая цена, срок, обеспечение, то я переношу сделку с покупателем. Если до восьми вечера ничего нет — больше мы не разговариваем. И завтра в одиннадцать я продаю долю.
— Договорились, — ответил я. — До восьми вечера.
Я сбросил вызов, посмотрел на часы. Прикинул, что у меня оставалось всего четыре часа, чтобы вернуться в город, найти Сергея, заставить его подписать документ и отправить фото Андрею. Но сначала я должен был кое-что сделать.
Я вернулся на кухню ровно в тот момент, когда мама домыла посуду. Беглого взгляда хватило, чтобы увидеть бытовую проблему:
— Мам, у тебя кран на кухне течёт, — сказал я.
Она обернулась, посмотрела на меня и как-то безразлично начала вытирать руки о полотенце. И всё же она ответила:
— Да уж месяц как течёт. Я вызывала мастера из ЖЭКа, а они… — Она махнула рукой. — Придут, говорят, на следующей неделе, а вода капает.
— Где у вас инструменты? — спросил я.
— Инструменты? У вас? — она уставилась на меня.
— У нас.
— Лёша, — у неё была забавная интонация. Даже не знаю, с чем её можно было сравнить. Неверие? Да, наверное, так. — ты же никогда руками ничего не умел. В школе тебе полку повесить не могли заставить, ты гвоздь молотком по пальцу бил.
— Пришлось научиться, — ответил я. — Инструменты есть?
Она показала на ящик в коридоре, сказала, мол, от отца осталось. У меня тут же в голове отложилось, что у Смирнова папы больше нет. В ящике я нашёл разводной ключ, отвёртку, изоленту и кусок старой прокладки.
Со всем этим делом залез под раковину. Кран был старый, советский, с керамическими вкладышами. Ну и там всё по стандарту: прикипевшая гайка. Я упёрся ногой в трубу и приложил усилие, гайка поддалась, но с хрустом. Дальше было дело техники. Я заменил прокладку, закрутил всё обратно, включил воду.
— Не течёт, — сказала мать, склонив голову набок и глядя на кран. — Ты… правда починил?
— Правда. — Я вытер руки о тряпку.
Затем я прошёл в комнату. Полка над диваном висела криво, один угол её отвалился от стены. Я нашёл дюбель, просверлил новое отверстие, посадил полку на саморезы. Она встала ровно.
Потом я вышел во двор. Калитка скрипела, потому что одна петля разболталась. Я подтянул болты, смазал петли остатками машинного масла из гаража. Калитка перестала скрипеть.
Мать стояла на крыльце, наблюдая за мной.
— Ты как будто подменился, — прошептала она. — Я тебя не узнаю.
— Я просто приехал, — ответил я, подходя к ней. — Мам, мне пора. Электричка через двадцать минут.
Она кивнула, быстро сунула мне в руки свёрток с пирожками.
— На дорогу.
Я обнял её. Она замерла, а потом обняла меня в ответ. Крепко, отчаянно, будто боялась, что я исчезну снова. И я снова подавил в себе эмоции. Я помнил свой последний разговор с мамой… аж… ладно.
— Я приеду, — сказал я. — Обещаю…
Прощание вышло молчаливым. У мамы были глаза на мокром месте, да и сам я чуть было не сорвался. Поэтому, коротко кивнув, я развернулся и пошёл к станции. По дороге снова включил телефон. Мне нужно было вызвать такси до офиса Когана, потому что электричка шла час, и у меня оставалось слишком мало времени.
Но прежде чем я успел заказать такси, раздался звонок. На экране высветилось:
«Коган С. Б.»
Ему-то что нужно было⁈ Даже не представляя, что было нужно моему начальнику, я взял трубку и тут же убрал её от уха. Ибо тот орал.
— Смирнов! — рявкнул Коган. — Ты где⁈ Почему тебя…
— Я еду с объекта, — ответил я спокойно. — Буду в офисе через…
— Какого чёрта ты уехал⁈ — перебил он. — Денис мне доложил, что ты сбежал, ничего не оставив по своему делу! Расчётов нет, предложений нет! Андрей завтра продаёт долю, а ты гуляешь где-то!
— Семён Борисович, — я старался говорить спокойно. — Бумажная копия предложения лежит у вас в папке на столе. Электронная копия отправлена на вашу почту ещё утром.
Коган замолчал. Я слышал, как он ходит по кабинету, как шуршат бумаги.
— Да, — наконец сказал он. — Вижу.
— Андрей уже позвонил мне, — продолжил я. — Он готов рассмотреть рассрочку, если до восьми вечера получит подписанный Сергеем документ с основными параметрами. Я еду за подписью.
— Денис сказал, что ничего нет. — Голос Когана стал тише.
— Значит, Денис ошибся, — ответил я. — Или соврал… тут уж как вы сами решите.
Коган ничего на это не ответил. Пыхтел, думал о чём-то.
«Вот тебе и Денис. Любопытно, зачем ему пытаться меня подставить?»
— Да, — наконец произнёс он. — Ошибся.
Он повесил трубку, и я убрал телефон.
Электричка тронулась. За окном поплыли серые стены промзоны, на которые я смотрел и думал…
Вот этим вот звонком от Когана Денис перешёл от насмешек к действиям. Он рассчитывал, что Коган уволит меня на месте, узнав о моём отсутствии. Но я предусмотрел это и создал порядок, показал, что я действительно работаю… поэтому стоит ожидать хода номер два от коллеги, и мне нужно что-то предпринять. Или, может, атаковать в ответ?
«Интересно, что произошло между мной и Денисом?»
Когда я вышел из электрички на вокзале в Бутово, уже темнело. На часах было уже шесть вечера, а значит, у меня оставалось два часа до дедлайна Андрея. Поэтому, выйдя с вокзала, я сразу же направился к дому Сергея. Путь занял всего пятнадцать минут. Так что вскоре я стоял возле его двери и стучал в неё.
Сергей успел подпортить мне нервы. Не открывал. Я уж было подумал, что его дома нет, но за дверью послышались шаркающие шаги, и через мгновение передо мной предстал клиент в застиранной футболке.
— Смирнов? — Он уставился на меня. — Ты чего пришёл?
— Подписать основные условия. — Я протянул ему лист. — Прочитайте, пожалуйста.
Сергей взял лист, прошёлся глазами по строчкам.
— Рассрочка… залог… — Он побледнел. — Ты хочешь, чтобы я заложил свою однушку?
— Я хочу, чтобы вы сохранили и квартиру, и однушку, — ответил я. — Но без обеспечения Андрей не согласится.
— Но если я не заплачу…
— Вы заплатите, — отрезал я. — У вас есть работа, есть квартира, которая приносит доход, и вы будете платить. Но Андрей должен видеть гарантию, понимаете? Это условие сделки, на которую он пойдёт, и тем самым вы решите проблему.
Сергей молчал долго… Он пялился то на лист, то на меня, и, как я успел заметить, у него дрожали руки.