Страница 131 из 176
– Да, – коротко ответила она и, взяв паузу, продолжила: – Я Софья Миронова. Владелица кофейни на первом этаже. Ну, той, что в коммерческом помещении…
– Как называется?
– «В гостях у Принцессы», – она нахмурилась. – Ну‑у‑у, это рабочее название, не спрашивайте, почему оно такое. Знаю, что нелепое.
– Алексей Смирнов, – представился я. – Ваша первая утренняя жертва.
Она не улыбнулась и вместо этого протянула мне второй стаканчик – тот, что уцелел.
– Держите, Смирнов. Стаканчик целый, сами видите.
Я взял стаканчик, удивился, конечно, такому жесту, но от кофе не отказался. Отхлебнул и…
Боже, это было вкусно! Нормальный кофе, с правильной плотностью, чуть с ореховой ноткой…
– Курьер будет через… – она посмотрела на телефон, – десять минут. Подождёте? Я пока принесу вам салфетки…
Она скрылась в подъезде, а я стоял на крыльце, с мокрой папкой в одной руке и стаканчиком кофе в другой, и пытался понять, что только что произошло. Рубашка была испорчена, время поджимало, но… было кое‑что занятное! Меня не трясло от злобы! Да, ситуация неприятная, да, это сильно давило мне по времени, но…
Меня реально всё это не раздражало!
Почему? Может, потому что последние недели, я только и делал, что смотрел на людей, которые при любой проблеме начинают орать, ругаться, а то и что‑то похуже?
Да, скорее всего именно из‑за этого. А эта самая Софья, просто торопилась по своим делам, и то что случилось – было не специально.
Через восемь минут из‑за угла дома выбежал парнишка в чёрном фартуке, с пакетом в руках. Направлялся он именно ко мне.
– Вам рубашку? От Софьи? Вот!
Я забрал пакет. Внутри – белая рубашка, размера пятьдесят два, ворот сорок один. Свежевыглаженная, на картонке, с булавкой в воротнике. А ещё на кармашке была маленькая вышивка: корона с надписью «Принцесса» и логотип кофейни.
– Передайте Софье спасибо, – сказал я курьеру.
– Ага! Она просила ещё салфетки вам дать. – Он сунул мне в руки пачку бумажных салфеток и убежал обратно.
Я зашёл в подъезд, стянул испорченную рубашку, быстро обтёрся салфетками, натянул новую. Села хорошо. Рукава были чуть длинноваты, но это ничего, под пиджаком не заметно. Пиджак отряхнул – на нём кофе почти не осталось, только мелкие брызги, которые можно было списать на дождь. Галстук пострадал минимально: одна капля, которую я стёр салфеткой.
С документами было куда лучше, они и вовсе, не пострадали. Выдохнув, я посмотрел на часы в телефоне. Было восемь двенадцать. До встречи – час восемнадцать. Дорога до Профсоюзной – минут сорок… в лучшем случае, так что у меня оставалось примерно тридцать минут запаса, которые, очень быстро растворялись…
Такси я поймал через пять минут и к тому моменту, как мы выехали, я понимал кое‑что неизбежное… я опаздывал! Таксистом оказался очень неприятный персонаж, который выбрал не самый лучший путь, до нужной точки. И из‑за этого настроение было испорчено. Не из‑за кофе – из‑за дурацкого опоздания, которое теперь казалось неизбежным. Я ненавидел опаздывать. Громов никогда не опаздывал. Смирнов тоже не должен.
В девять двадцать пять такси остановилось у бизнес‑центра на Профсоюзной. Пять минут на парковку, две минуты на поиск нужного офиса, и я вошёл в приёмную компании «МедСервис Групп», которую возглавлял Михаил Воронин.
Меня встретила секретарь, которая, оценив мой наряд, приветливо улыбнулась:
– Доброе утро. Вы по записи к Михаилу Юрьевичу?
– Да. Смирнов.
«А внешний вид многое решает, – подумал я про себя. – Вспомнить, как на меня до этого смотрели…»
– Минуту, пожалуйста. Михаил Юрьевич сейчас подойдёт.
Я сел в кресло, положил папку на колени и осмотрелся. Приёмная была обставлена стандартно: чёрный кожаный диван, стеклянный столик, ваза с конфетами. На стене висели дипломы и сертификаты в рамках. Всё было – типично и привычно.
Через пять минут дверь кабинета открылась, и вышел Воронин.
– Алексей Дмитриевич, – он протянул руку, – рад, что вы нашли время.
– Доброе утро, Михаил Юрьевич, – я пожал руку. – Прошу прощения за…
Я хотел сказать «за опоздание», но он меня перебил:
– Да‑да, проходите. У меня, к сожалению, времени немного. В десять тридцать – совещание с главврачами.
Я зашёл в просторный кабинет, с большим окном. Воронин сел за стол, указал мне на стул напротив. Я сел, раскрыл папку и тут он посмотрел на меня внимательно. Взгляд его задержался на рубашке, точнее – на кармашке, который при движении пиджака открыл маленькую вышитую корону и надпись «Принцесса».
– Это что? – спросил он, ткнув пальцем.
– Кофе, – ответил я. – В общем, рубашку мне испортили, и одолжили запасную…
– Кофе, – повторил Воронин. И по его тону я понял: он воспринял это иначе. – Вы опоздали и пришли… в детской рубашке! Алексей Дмитриевич, я, возможно, неточно выразился на аукционе. Мне нужен человек, который…
– Михаил Юрьевич, – я перебил его, говоря спокойным тоном, – я понимаю ваше впечатление, но давайте ближе к делу. У вас не так уж и много времени, и я не хочу тратить его на обсуждение моего гардероба.
Воронин приоткрыл рот, но промолчал. Он не привык, чтобы его перебивали. Я продолжил:
– Вы говорили, что ваш партнёр провёл внеочередное собрание и увеличил уставный капитал. Но из выписки ЕГРЮЛ видно, что это не главная проблема. Три недели назад генеральным директором стал Гурьев – человек, который до этого работал в компании, связанной с вашим партнёром. Банковские подписи, я полагаю, уже перевыпущены?
Воронин замер с открытым ртом. Потом медленно закрыл его.
– Да, – он побледнел. – Но откуда вы…
– Из документов, которые вы прислали. На аукционе я исходил из того, что изменения ещё можно остановить до регистрации. Но запись о Гурьеве внесли три недели назад, ещё до того, как вы получили протокол. До спорного собрания у вас с Кравцовым было пятьдесят на пятьдесят?
– Да.
– Тогда его голосов не хватало ни для увеличения уставного капитала, ни для назначения директора. В протоколе указано, что вы участвовали заочно и голосовали за. Подпись под бюллетенем ваша?
– Нет. Я ничего не подписывал! Меня вообще никто не уведомлял!
– Вот это и есть главная проблема, – я раскрыл блокнот. – Не просто ненадлежащее уведомление. В протоколе отражено волеизъявление, которого не было. Если подпись под бюллетенем не ваша, у Кравцова не было нужного количества голосов, а решение собрания могло быть сфальсифицировано.