Страница 23 из 220
Глава 17
— Она… заболела, — соврала Элина, чувствуя, как фальшь звенит в её собственном голосе. — Меня отправили вместо неё.
— Заболела? — Дэмиан издал смешок, похожий на звук ломающегося льда. — Или струсила?
— Я… не знаю, — прошептала она.
— Знаешь. — Он резким, неуловимым движением приподнялся на локтях, и лицо его исказилось от боли. Элина увидела, каких нечеловеческих усилий ему стоило это простое движение. — Ты похожа на ту, кто всё знает. Но молчит. Почему?
Она посмотрела в его горящие яростью глаза, на его побелевшие от напряжения костяшки пальцев, вцепившиеся в простыни, и вся её ложь показалась ей ничтожной, жалкой.
— Потому что я здесь, чтобы лечить, а не говорить, — ответила она. И это была правда.
Он продолжал смотреть на неё. Изучал. Препарировал. В его взгляде больше не было той всепоглощающей, высокомерной скуки. Там было что-то другое. Цепкое, оценивающее. Он смотрел на неё не как на слугу, а как на загадку.
— Ты не такая, как другие, — медленно произнёс он, опускаясь обратно на подушки. — Другие приходят и смотрят на меня, как на покойника. Их страх воняет сильнее, чем моя рана. Они боятся прикоснуться, боятся сказать лишнее слово. А ты… ты смотришь. Как на человека.
— Вы и есть человек, — ответила она просто. — Даже короли умирают.
— Ты хочешь меня спасти? — В его голосе прозвучал странный, почти детский вопрос, скрытый за маской цинизма.
— Я хочу попробовать, — честно сказала Элина.
— Попробовать? — Он хмыкнул, и на мгновение его лицо осветилось чем-то похожим на иронию. — Не обнадёживающе.
— Я не умею врать пациентам, — Элина встретила его взгляд. — Это бесполезно. Они всё равно чувствуют правду. Кожа чувствует. Тело чувствует. Ложь мешает исцелению.
Он усмехнулся снова, но на этот раз в его усмешке было что-то почти тёплое, какое-то странное, усталое одобрение.
— Хорошо, — сказал он, наконец закрывая глаза. Его голос звучал тихо, но властно. — Пробуй.
Это была капитуляция. Не поражение, а признание. Он давал ей шанс. Элина кивнула, хотя он и не мог этого видеть, и снова положила ладони на его рану, прямо на пропитанную кровью марлю. Её дар отозвался быстрее, словно изголодавшийся зверь, которого наконец выпустили на охоту. Свет заструился из пальцев, уже не бледный и дрожащий, а ровный, тёплый, мерный. Он проникал сквозь кожу, мышцы, сквозь боль и страх, достигая того самого тёмного пятна, которое жило своей собственной, чужеродной жизнью.
Проклятие яростно сопротивлялось. Оно вцепилось в рану, как голодный клещ, не желая отпускать добычу. Элина чувствовала его злобу — острую, холодную, нечеловеческую. Оно шипело и плевалось тьмой, отравляя всё, к чему прикасалось. Это была не просто магия, это была чистая, сконцентрированная ненависть, запёкшаяся в крови короля.
— Больно? — спросила она, борясь с мерзким, липким ощущением чужой злобы на кончиках пальцев.
— Нет, — его голос прозвучал удивлённо. — Странно. Твоё тепло… оно другое. Не такое, как у других.
— Другое?
— Мягче. — Он помолчал, подбирая слово. — Оно не жжёт. Оно… греет. Приятнее.
Элина почувствовала, как её щёки, несмотря на ледяной воздух комнаты, заливает горячая волна смущения. Она опустила голову, пряча глаза. Хорошо, что в комнате было так темно, что камин давал лишь неверные, пляшущие отблески. Он не должен был видеть, как на неё действуют его слова. Чтобы перевести разговор в другое русло, она сказала деловым тоном:
— Я не могу снять проклятие сразу. Это как пытаться растворить железо. Это займёт время. Много времени.
— Сколько? — отрывисто спросил он.
— Я не знаю. Дни. Может быть, недели. Может быть, больше. Это зависит от того, насколько сильно проклятие пустило корни.
— У меня нет недель, — отрезал он. — Враг у ворот, совет плетёт интриги, стража ненадёжна. Если я не встану…
— Придётся найти, — перебила она его. — Ваше Величество.
Он хотел возразить. Его губы уже сложились в яростное, отрицающее слово. Но в этот момент Элина прижала ладони сильнее, сконцентрировалась, и поток её слабого, но такого тёплого дара усилился. Её магия обволакивала края его раны, успокаивая воспалённые ткани, приглушая боль. Дэмиан замер, а потом медленно, словно нехотя, выдохнул. Его челюсть разжалась.
В комнате воцарилась тишина. Другая тишина. Не давящая и угрожающая, а рабочая, сосредоточенная. Только треск поленьев в камине да её дыхание нарушали покой. И его дыхание, которое постепенно становилось всё ровнее и глубже.
Элина работала. Медленно, миллиметр за миллиметром, она распутывала чёрные нити проклятия. Она не умела рвать, не умела жечь, не умела вливать столько силы, чтобы разом выжечь заразу, как это делала Лиана. Но её дар умел другое. Он мог говорить. Шептать. Уговаривать. Она шептала телу короля, чтобы оно вспомнило, каким оно было до удара кинжалом. Шептала клеткам, чтобы они начали делиться, срастаться. Шептала крови, чтобы она остановила своё бегство и начала запекаться в спасительный струп. Она не побеждала проклятие — она отвоёвывала у него территорию, пядь за пядью.
Когда она, наконец, обессиленная, убрала руки, воздух в комнате изменился. Дэмиан лежал с закрытыми глазами, но на его лице больше не было той застывшей маски боли. Морщинка, залёгшая между бровей, почти разгладилась.
— Уже легче, — сказал он, и в его голосе слышалось неподдельное изумление. Он не спрашивал, он утверждал.
— Вам кажется, — ответила Элина, хотя сама чувствовала, что это правда.
— Нет, — он качнул головой, не открывая глаз. — Я знаю своё тело. Ты сделала что-то.
— Совсем немного. Самую малость.
— Этого достаточно, — сказал он тоном, не допускающим возражений. — До тебя не могли сделать даже этого.
Он открыл глаза и посмотрел на неё. Долго. Пристально. Она почувствовала себя бабочкой, наколотой на булавку. Но страха больше не было. Только странное, тянущее чувство где-то под ложечкой.
— Ты странная, Элина из рода Вэллс, — тихо произнёс он. — Ты выглядишь как бродяжка. Говоришь как простолюдинка, не боящаяся плети. Но твои руки… твои руки знают то, чего не знают даже магистры. Ты не просто целитель. Ты кто-то ещё.
— Это комплимент? — спросила она, позволяя себе тень улыбки.
— Это наблюдение, — ответил он, но в его голосе больше не было металла. Только усталость.
— Тогда спасибо за наблюдение, — прошептала она.