Целитель для Его Величества

Глава 104

— Дэмиан, послушай… — попыталась она начать свои заранее заготовленные аргументы про долг, честь и прочую мишуру, в которую она пыталась завернуть свою жертвенность.

— Молчи! — рявкнул он так, что стражники у ворот вжали головы в плечи. Он шёл на неё, грозный, как сама судьба. — Ты не имеешь права решать за нас двоих! Ты не можешь уйти, потому что я не могу без тебя дышать! Ты не имеешь права, слышишь⁈

— У меня есть право, — возразила она, цепляясь за остатки своей решимости, как утопающий за соломинку. — У меня есть право спасти тебя даже ценой собственного счастья. Я не могу быть той причиной, по которой ты споткнёшься.

— Спасти? — он подошёл почти вплотную, и от него веяло жаром, словно от печи. Жаром ярости и любви. — Ты называешь это спасением? Обречь меня на ад одиночества — это твоё спасение?

— Ты — король! — в отчаянии крикнула она, и эхо разнеслось по двору. — Я — никто! Я самозванка!

— Ты — моя! — прорычал он, и его голос прогремел так, что заглушил эхо. В этом слове была не претензия собственника, а отчаянный крик души, признание абсолютной принадлежности. — Я не отпускаю тебя. Я, Король Дэмиан, запрещаю тебе исчезать!

— Ты не можешь удержать меня силой, — прошептала Элина, по её щекам уже текли горячие слёзы.

— Могу, — он схватил её за плечи, не грубо, но властно, заставляя смотреть ему в глаза. — Я король. Я могу казнить и миловать. Я могу двинуть армии. Я могу всё. Но перед тобой я беспомощен. Единственная моя сила — это просить тебя.

Его голос внезапно упал до шёпота, страшного в своей интимной беззащитности.

— Ты думаешь, твой уход сделает меня счастливым? Ты думаешь, я буду сидеть на троне, издавать указы и радоваться жизни, зная, что ты где-то там, одна, в холоде и опасности? Что ты каждую ночь засыпаешь в слезах, а я не могу тебя обнять? Я же с ума сойду, Элина. Я разнесу это королевство по камню. Мне не нужен трон, если на нём нельзя сидеть рядом с тобой.

— Ты будешь жить, — тихо сказала она, пытаясь утешить его этой жалкой, пустой фразой. — Ты сильный. Ты справишься.

— Я сильный, только когда ты рядом, — его голос дрогнул, и это было страшнее любого крика. — Ты — моя сила, неужели ты не понимаешь? Ты — воздух, ты — вода, ты — кровь в моих жилах. Без тебя я никто. Пустая оболочка. Кукла на троне.

Он отпустил её плечи и нежно, почти робко, взял её ледяные ладони в свои горячие руки. Контраст был ошеломительный — она была как статуя, он — как живой факел. Элина видела его глаза так близко. В них плескалась вселенная боли и безграничной, пугающей любви. В них стояли мужские, скупые слёзы, которые он не позволял себе пролить. Она почувствовала, как внутри неё рушится последняя стена отчуждения. Её жертва была не нужна. Её уход не спасал, а убивал.

— Не уходи. Пожалуйста, — выдохнул он, и это «пожалуйста» из уст короля, который никогда никого не просил, добило её окончательно. — Я не переживу этого. Клянусь своей короной, я лягу в могилу.

— Я не хотела причинять тебе боль… — всхлипнула она, уже не сдерживая рыданий. — Я думала… я думала, что так правильно. Что я — твоё проклятие.

— Ты уже причиняешь, — он прижал её руки к своей груди, туда, где бешено колотилось сердце. — Чувствуешь? Это твоё. Это бьётся ради тебя. Своим уходом, своим молчанием, своей глупой, благородной головой ты разрываешь этот орган на куски.

Элина смотрела на него сквозь пелену слёз. На его лицо, освещённое дрожащим светом факелов — волевой подбородок, который сейчас по-детски дрожал; на его глаза, в которых бушевал океан боли и надежды; на его губы, которые шептали её имя как молитву. В этот момент она поняла: её место здесь. Какой бы эгоисткой она ни была, какой бы опасности его ни подвергала — разлука убьёт их быстрее. Они двое — это один организм, и разрубать его нельзя.

— Я люблю тебя, — вырвалось из самой глубины её естества. Это не было признанием, это было покаянием. — Я люблю тебя так невыносимо сильно, что эта любовь меня ослепила. Я хотела как лучше.

— Тогда останься, — сказал он, и в его голосе зазвенела сталь приказа и шёлк мольбы одновременно.— Останься со мной. Назло всем. Назло врагам, назло судьбе. Мы справимся. Только будь рядом.

Повисла пауза, в которой мир перестал вращаться. Слышно было только их дыхание и свист ветра. Элина сделала шаг навстречу и посмотрела на него так, как смотрит приговорённый на помилование.

— Я останусь.

— Обещаешь? — в его голосе мелькнул панический страх, словно он всё ещё не верил, что она не растворится в воздухе.

— Обещаю, — кивнула она, чувствуя, как с души падает бетонная плита весом в тонну.

Он резко, порывисто притянул её к себе. Его объятия были стальными, граничащими с жестокостью, будто он хотел впечатать её в свои рёбра, сломать, но не дать уйти. Она уткнулась лицом в его горячую грудь, вдыхая родной запах его кожи, сандала и мускуса, и разрыдалась в голос. Громко, навзрыд, как ребёнок, выпуская всю боль, весь страх и всё напряжение этой чудовищной ночи. Её пальцы вцепились в ткань его рубашки с такой силой, что побелели костяшки. Он зарылся лицом в её волосы, целуя макушку, вдыхая её запах.

— Тише, тише, моя девочка, — шептал он, укачивая её как драгоценность. — Я не отдам тебя никому. Даже тебе самой. Я никуда тебя не отпущу. Никогда.

Они стояли у ворот двое израненных, истощённых этой эмоциональной битвой людей. Факелы шипели, ветер крепчал, но им было всё равно. Мир вокруг действительно перестал вращаться. Не было ни короля, ни самозванки. Были просто мужчина и женщина, которые только что заглянули в бездну потери и чудом отшатнулись от края.

— Я люблю тебя, — снова прошептала она, поднимая на него заплаканные, опухшие, но самые прекрасные для него глаза.

— Я тоже люблю тебя, — ответил он, и его голос был хриплым, сломленным, но бесконечно счастливым. — Ты — всё, что у меня есть.

Он наклонился и поцеловал её в лоб. Не в губы. В лоб. Это был жест абсолютного, благоговейного покровительства. Жест защиты. Королевская печать, поставленная на их новом договоре.

— Никогда больше не уходи, — сказал он в её кожу. — Никогда. Если тебе покажется, что так надо — убей эту мысль сразу. Лучше убей меня, но не уходи.

— Я не уйду, — ответила она, ощущая, как внутри просыпается новая сила. — Я обещаю. Я дома.

Он обнял её за плечи и повёл обратно, в замок, оставив стражников смотреть им вслед с раскрытыми ртами и мокрыми от сдерживаемых эмоций глазами. Грег и Маркус переглянулись и выдохнули с облегчением. Таких сцен им видеть ещё не доводилось.