Страница 29 из 118
Глава 10
«Для войны нужны три вещи»[1]
[1]
Полностью эта фраза звучит так: «Для войны нужны три вещи: деньги, деньги и ещё раз деньги!» Многие ошибочно приписывают авторство Наполеону Бонапарту. Но на самом деле её произнёс маршал Джан-Джакопо Тривульцио
(1448–1518) в ответ на вопрос Людовика XII, о том, что ему нужно для завоевания Миланского герцогства.
* * *
— Мастер, у меня к тебе большая просьба: займите мне триста тетрадрахм!
Сказать, что просьба Пигмалиона сына Хирама из Тира меня поразила, — всё равно, что не сказать ничего! Я этого самородка разыскивал долго, пришлось привлекать к поискам не только своих безопасников, но и их коллег, служащих самому Александру Великому. За его тогдашние проказы я даже угодил в пыточный подвал, откуда выбрался чудом. Но вместо мести предпочёл привлечь этого человека на свою сторону. Разумеется, денег для него я не жалел. Больше скажу, помимо жалования монетами, он регулярно получал премии драгоценными камнями. Получил он и служебное жильё, транспорт, прислугу… И, разумеется, охрану. Так что ему и тратить-то свою получку, вроде, не на что. И вдруг… Просит о займе? Да ещё в размере двух месячных окладов⁈ Для чего?
Хотя, не мне бы удивляться! Взять хоть меня? Как недавно выяснилось, я — настоящий миллионер. Не просто «управляю наместничеством с многомиллионным бюджетом», и даже не «принадлежу роду, владеющему миллионами», а сам, лично владею активами, стоящими больше дюжины миллионов. Но при этом вот прямо сейчас «в кошельке» не наберётся даже трети запрошенной им суммы.
А что поделать? Скандал между начальниками нубийских рудников, который начался, когда мы составляли список очерёдности бурения водных скважин, удалось погасить, только вбросив в эту тему новые деньги.
Нет, я не альтруист, так что в первую очередь заставил вкладываться как раз рудничное начальство. Потом, когда и их средств оказалось недостаточно, развернул программу «инвестиционная недвижимость». Суть её проста, как мычание: вкладываешься в покупку бросового участка земли и даёшь часть средств, необходимых для мелиорации. Через полгода, год или пару лет твой участок стоит намного дороже. Насколько именно — зависело от многих факторов. В первую очередь — от длительности инвестиционного периода, а во вторую — от рискованности самих вложений.
Например, первым в списке у нас стоял оловянный рудник. Вода там должна была появиться месяцев через пять-шесть, однако инвесторы рассчитывали вернуть минимум вдвое против вложенного. Почему? Плата за риск! Рудник находился на самой границе с землями, где кочуют ливийцы. Племя Леопардов, ближайшие, так сказать, соседи, мелкие набеги совершали с завидной регулярностью, да и крупных за неполных восемь лет моего наместничества случилось уже пять.
Так что инвесторы поначалу в очередь не вставали, пришлось и мне личные деньги вложить. После этого некоторые, самые рискованные, решили, что «уж свои-то вложения Руса защитит» и рискнули. После этого бюджет проекта снова «сошёлся», но мне пришлось уже из казны наместника тратиться, усиливая Патруля в тех местах. Ладно, я отвлёкся…
— Может и отыщу, если для тебя нужно. Сам знаешь, Пигмалион, как я тебя ценю. Но объясни мне, ради всех богов, почему у тебя в карманах пусто?
— Сначала я на свою лабораторию потратился, — бодро начал отвечать он. — Есть у меня интересный проект по резине, потом расскажу. А потом — в новые участки вложился. Даже камни, что ты мне давал, все заложил. Но здешние трапезиты
[2]
, я тебе скажу. Это нечто! Они даже мне всего половину от цены камней заняли. И под тридцать процентов годовых.
Ого! Нет, это я не про условия, они как раз для этого времени относительно вменяемы, я здешним менялам «берега» чётко обозначил. Но, оказывается, они дают кредиты под мои синтетические сапфиры и рубины! Интересно, а под посуду и украшения из «небесного металла» они кредит дадут? Я сделал себе пометку в памяти. Если что что, тысяч сто-двести драхм тут можно будет перехватить.
— Понимаю, ты крупно вложился. И рассчитываешь на хороший куш. Так потерпи, немного осталось. Через восемь дней получишь жалование за девятый месяц
[3]
…
— Этого не хватит, мастер! Да и деньги эти мне потребуются на свои эксперименты. Говорю же, интересная задумка с резиной получается…
— Так на что тебе деньги-то нужны⁈ — начал терять терпение я.
— Помнишь, ты в прошлом месяце нам про графики рассказывал?
* * *
[2]
Трапезиты (от τράπεζα — стол, аналогично по словопроизводству итальянскому bancherio, от banco — скамья, прилавок) — в Древней Греции первоначально менялы, функции которых к концу V–IV векам до н.э. значительно расширились и стали напоминать роль современных финансово-кредитных организаций.
[3]
Напоминаю, в Нубийском наместничестве девятый месяц соответствует концу ноября — началу декабря, заканчивался за несколько дней до зимнего солнцестояния. То есть разговор происходит примерно в середине декабря 219 года до н.э. История сильно изменилась, в том числе — под влиянием ГГ, так что Александр Македонский всё ещё жив.
* * *
Ещё бы не помнить! Я тот урок почти две недели готовил. С одной стороны, графики и функции — это «язык» физики моего времени. Многие вещи без них объяснять приходится весьма упрощённо. А с другой — мышление людей этого времени сильно отличалось. Естественным путём математика до понятия функций и графиков дозреет не скоро
[4]
. Вот и пришлось, адаптируясь к уровню аудитории показывать на примерах. Линейные функции на примере равномерного движения с постоянной скоростью или опустошения бассейна при равномерном вытекании воды прошли «на ура», подобные задачи были уже привычными даже для учеников начальной школы. Равноускоренное движение свободно падающего тела и парабола дались уже труднее. Здесь это — «задачи со звёздочкой», с ними далеко не каждый выпускник справится. Но здесь я собрал немало умников, так что примерно пять-шесть десятков освоило и это, чем я немало гордился.
— Так вот, Левон интересную идею подал. Предлагает построить график движения маятника.
— Ого! — я не посчитал нужным скрывать удивление. — А как он собирается замеры проводить? И на чём? Часы-то вещь редкая!
— Он получил разрешение от архонта
[5]