Спокойный Ваня 7

Глава 5

Поднимаясь, я убедился, что вызванная мной истерия не минула командование европейцев. Весь второй этаж оказался засыпан солью. Поднялся на третий. Здесь наблюдалась похожая картина. Меня уже всерьёз заинтересовал вопрос: где они её столько взяли?

На третьем этаже миндальничать не стал. Уничтожал всех подряд. Потом через перекрытие опускал голову и осматривал комнаты этажом ниже. Пришлось побегать, пока нашёл нужную.

Маленькая комнатка в конце коридора была вся засыпана солью. На стенах развешены кресты и иконы. Она никак не походила на комнату для совещаний. Скорее на убежище от нечисти, то есть от меня.

В центре комнаты стояли четыре офицера и о чём-то оживлённо спорили. Говорили они быстро и непонятно. Вроде бы по-английски. Судя по навешанной на их одежду «бижутерии», это и было разыскиваемое мной командование местного гарнизона. Пятый обитатель в одежде священника сидел на стульчике в дальнем углу, держал перед собой раскрытый молитвенник и беззвучно шевелил губами, время от времени крестясь.

— Мементо мори! — Ляпнул я широко известное изречение на латыни. К окружающей обстановке эти слова подходили идеально.

Моя голова, торчащая из потолка, произвела ожидаемый эффект. Один офицер схватился за пистолет и тут же его выронил. Другой начал громко читать молитву, выставив перед собой большой крест, до этого висевший у него на шее. Третий замер, закрыв лицо руками. Четвёртый, самый пожилой из них, только сжал кулаки и ненавидящим взглядом уставился на меня. С таким не договоришься.

Я провалился сквозь потолок и, развернувшись в воздухе, приземлился на ноги. В полёте успел достать меч и от макушки до груди рассёк пожилого. Соль хрустнула под моими ногами. Меч исчез в пространственном кармане. Бормотание молитв прервал грохот упавшего тела. Во все стороны полетела кровь, смешанная с мозгами. Зрелище, неприятное даже в другой обстановке, а сейчас оно вызвало натуральную истерику у офицера, уронившего пистолет.

Он бросился к двери и начал дёргать её за ручку, пытаясь открыть. Пришлось взять его за загривок и отбросить в угол. Офицер сразу затих и с ужасом смотрел на меня. Держащего перед собой крест офицера я пока проигнорировал. Подошёл к третьему и силой отодвинул одну руку от его лица. Странная реакция. Европеец закатил глаза и впал в ступор. Отпущенная рука тут же вернулась на место.

— Славянский знает кто-нибудь? — Спросил я достаточно громко, чтобы меня могли услышать, так как молитвы с каждой секундой звучали все громче и громче.

— He knows! — Начал тыкать в покойника пальцем офицер с крестом.

— Он маленько его забыл. — Ехидно ответил я, соображая, как поступить дальше. — Прибить вас всех и не мучиться. — Наконец, решил я.

— Что тебе нужно, адское отродье⁈ — Священник степенно поднялся со стульчика. — Зачем ты пришёл на эту землю и вмешиваешься в дела людские. — Говорил он понятно, хотя и с сильным акцентом.

— Зачем европейцы пришли на эту землю, куда их никто не звал? — Ответил я вопросом на вопрос.

Меч снова оказался у меня в руке. Полетели в разные стороны обрезанные уши и выпущенные кишки. Я старался не наносить смертельных ранений. Пусть живут до прихода помощи. Но раны выглядели очень страшно и кроваво.

Только священник остался невредимым. Я подхватил его под руку, отчего он ощутимо вздрогнул и потащил на выход. Разговаривать в комнате из-за орущих людей стало невозможно.

В двери я вырезал замок и пнул её ногой. В коридоре никого не было.

— Почему тебя не останавливают святые символы веры и рассыпанная соль? — Спросил священник. Видимо, этот вопрос крепко засел у него в голове.

— Ночь — моё время. — Буркнул я, первое пришедшее в голову объяснение. — Ночью от меня нет защиты. Я буду приходить и убивать, пока вы не покинете эту землю. Сроку вам две недели. Потом я и мои друзья придём и обрушимся на ваши дома. Европа проклята. А на проклятом месте моя власть безгранична. Рот закрой, когда я говорю. — Нажал я голосом, так как священник собирался мне возразить. — Даю сутки на вывод войск из Великих лук. Потом продолжу убивать. Лучше молись, чтобы тебя послушались. — Я втолкнул священника в ближайшее пустое помещение. — Посиди здесь, пока я развлекаюсь. Мне нужно очень много крови.

Мой неожиданный смех добил святого отца. Его ноги подкосились и, потеряв сознание, он осел на пол. Я же, наоборот, засмеялся ещё громче, но уже от радости. Крест на груди священника наливался ярким и таким знакомым светом кровавого камня.

— Степан, ты готов? Помнишь, что надо делать? — Эттув подошёл к парню в набедренной повязке.

Чтобы нормально ответить, тому пришлось сильно наклониться. Эттув был ниже Степана больше чем на две головы.

— Сначала рация, потом генератор. Дальше зачищаю крупные очаги сопротивления и жду вашего прихода. — Степан прилежно проговорил поставленную перед ним задачу.

— Верно. И не рискуй понапрасну. — Эттув хлопнул парня по плечу. — Мы следом за тобой пойдём. Постарайся без лишнего шума справиться. Твоя задача — открыть нам путь, а не геройствовать.

— Да по всему городу стрельба стоит. — Усмехнулся Степан. — Расшатал Иван нервы европейцам.

— Ещё не известно, кто из вас больше им нервы потрепал. — Заметил Эттув, слышавший от Кагье о сражении Степана. — Иди давай.

Основной завал давно расчистили, а доски, перекрывающие выход из подвала, оставили ради небольшой маскировки. Степан, не торопясь, убрал их в сторону. В процессе работы его тело менялось. Не так существенно, как в первый раз, но агрессивные черты настоящей машины, созданной для убийства, всё же проступили.

Закончив освобождать спуск в подвал, Степан молча растворился в темноте. Он сразу перешёл на бег. Тело слушалось с необычной лёгкостью. В подземелье не было возможности почувствовать скрытую мощь изменённого организма, и сейчас Степан натурально наслаждался своим состоянием.

Земля под босыми ногами мягко пружинила. Он вспомнил, как женщины разглядывали его лицо и наперебой советовали, какие черты стоит смягчить. Тинил тогда хмурилась и заставляла его убрать брови и массивный подбородок. Степан считал, что такой вид придаёт ему мужественности, а Тинил терпеливо объясняла различие между мужественностью и животной агрессией.