Страница 19 из 104
— Вот я думаю, может запретить информаторию курсантам древние сказания выдавать до того, как они экзамен по теме не сдадут? Вячеслав, мы на Марсе, площадь поверхности которого вчетверо меньше земной. Мощность солнечного излучения здесь в среднем втрое меньше, чем на Земле. А углекислого газа даже изначально в атмосфере было в двадцать раз больше, чем во всем земном воздухе — и что, сильно Марс согрелся? Мы за время работы Службы Преобразования углекислого газа в атмосферу добавили даже чуть больше, чем его изначально было — и что? Толщина южной полярной шапки зимой выросла с метра до трех, шапка эта стала на сто километров дальше на север за зиму продвигаться, среднегодовая температура планеты упала на полградуса потому что гораздо большая часть солнечного света бесполезно отражается льдом.
— Значит, нужно другой парниковый газ использовать, тот же метан. Я читал, что он тепло лучше задерживает.
— Верно, и именно благодаря завезенному метану температура упала только на полградуса, а не на полтара-два: метан хотя бы не замерзает. Но и метан — всего лишь полумера, он под действием солнечного излучения очень быстро диссоциирует.
— Ясно… то есть совершенно не ясно: а отчего температура-то падает?
— Меня радует, что вы способны задавать действительно важные вопросы. Но чтобы на него ответить, давайте зайдем издалека, и начнем с парниковых газов, причем не на Марсе, а на Земле. Того же углекислого газа в пике в середине двадцать второго века было около пяти сотых процента — и результат, думаю, всем известен: средняя температура на Земле упала на полтора градуса.
— Почему? Ведь он больше солнечного тепла удерживал?
— Удерживать можно лишь то, что есть. Да и удерживал он все равно крохи, внимания не заслуживающие. Арифметику вы, надеюсь, все учили? Давайте считать, главные парниковые газы считать будем, и за единицу теплоудержания возьмем как раз углекислый газ, раз о нем речь зашла. Углекислого газа в пике было почти пять сотых процента, чуть меньше, а метана, который в двадцать восемь раз лучше тепло удерживает, всегда было в триста-четыреста раз меньше, чем углекислого газа, то есть метан этот к нашему эталону добавлял долю небольшую, и их совместное воздействие как раз пяти сотым процента двуокиси углерода в атмосфере и равнялось А вот водяного пара в атмосфере всегда было примерно в сто раз больше, чем углекислоты, при том, что водяной пар удерживает тепло вдвое лучше углекислого газа. То есть все прочие парниковые газы к действию водяного пара добавляли около половины процента. Так вот: в середине двадцать второго века за счет всех парниковых газов температура поднялась примерно на три градуса, но поднялась она в основном на экваторе — и вода в океанах начала сильнее испаряться. Влажный воздух легче сухого, и он поднимается вверх, где адиабатически охлаждается и влага собирается в облака. А циркуляция воздуха на планете такова, то все эти облака из экваториальной области выдувались ближе к полюсам и там эти облака покрыли почти восемьдесят процентов поверхности обеих полушарий. И полюса начали очень быстро замерзать, покрываясь снегом, что еще сильнее отражало солнечный свет. Среднее альбедо Земли поднялось с примерно тридцати процентов до почти семидесяти, но на экваторе температура еще некоторое время оставалась высокой: влажный и нагретый воздух экватора очень резко поднимался вверх, со стороны полюсов с бешеной силой двигался холодный и очень сухой уже вымороженный воздух, у экватора он нагревался, наполнялся водяным паром и уносился снова в сторону полюсов, где все новая и новая вода в виде снега скрывала поглощающую солнечный свет темную поверхность и переизлучающую то самое тепло, которое должны были задерживать парниковые газы. Газам вне экваториальных областей просто задерживать стало нечего! Собственно, все это вы должны будете в деталях изучить в курсе о структуре и задачах Службы Преобразования, но сейчас я лишь замечу: тогда, в двадцать втором, у человечества хватило возможностей остановить наступление нового Ледникового периода, хотя число людей на планете и упало более чем втрое. А вот если Солнце начнет светить хотя бы на десять-двенадцать процентов сильнее, в течение буквально четверти века большая часть Земли просто покроется многокилометровым льдом. И наша задача… в том числе и ваша — сделать все, чтобы к этому времени здесь, на Марсе, люди смогли бы пережить этот период, который может продлиться и тысячу лет, и две. А для начала — в том числе и для того, чтобы снег у энергетических станций не накапливался — нужно количество атмосферы здесь еще раз в пять увеличить, тогда будет возможно использовать на энергостанциях и обычные атмосферные охладители…
— То есть мы не доживем…
— Вячеслав, вы же будущий капитан, вам нельзя становиться пессимистом! Всего за триста с небольшим лет с начала Преобразования на Марс было доставлено почти три триллиона тонн одних лишь атмосферных газов, из которых два было перевезено за последние сто лет. Преобразование начиналось с четырех танкеров класса «Гуппи», которые вы можете осмотреть в наших музеях чтобы восхититься мужеством предков и наполниться их уверенностью в том, что все цели будут достигнуты, за ними появись первые «Горбунки», перевозившие тогда всего по пятьдесят тысяч тонн груза. А сейчас те же «Горбунки» после нескольких серьезных модификаций таскают уж по двести десять тысяч тонн, «Бурлаки» — уже больше, чем по два миллиона. А на подходе уже буксиры нового поколения, которыми вам скорее всего и предстоит командовать — и они уже будут возить на Марс больше пяти миллионов тонн за один рейс — при том, что и рейсы будут короче. Цели, о которых я вам рассказал, могут быть достигнуты еще при вашей жизни — и хотя они все еще считаются очень промежуточными, изменения на Марсе будут такими, что их невозможно будет не заметить. И вы сможете гордиться тем, что в этом есть и доля вашего труда… Ладно, что-то мы сильно отклонились от темы урока. Так что давайте вернемся к рассмотрению принципа действия магнитогидродинамических насосов в системах управления локальным климатом в куполах с водными резервуарами…
Когда урок закончился, Валентина Николаевна не удержалась и подошла к физику:
— Извините, Василий Матвеевич, я верно поняла, что углекислый газ и метан на климат Земли практически не влияют?