Игра в измену

Глава 26. Мери Попинс, до свидания

Глава 26. Мери Попинс, до свидания

В моей жизни остались только две радости. Это дети, конечно! Хотя, они же – источник всех моих переживаний. А ещё наше общение с Пашей. Которое никак не перейдёт на новый уровень.

После того эпизода, когда я висела над полом, мы больше не практиковали шибари. Наверное, он ждёт инициативы от меня? Мне вообще кажется, что дай я отмашку, как тогда… Попроси! И он сделает всё, что позволю.

Вот только я боюсь, что, как он сам сказал, начав, уже не смогу остановиться. Ведь это пока не измена, а только игра? И моя совесть чиста. Вот когда разведусь… Если. Когда! Или всё-таки, если…

Не дойдя до машины совсем чуть-чуть, я натыкаюсь на кого-то, перегородившего мне путь. Уже собираюсь возмутиться, как минимум. Но вижу её…

Люда изменилась. Она остригла свои длинные волосы. И теперь у неё каре. Также имидж сменила. Даже стала чуть более выразительно краситься! Уж не с подачи ли Зимина все эти перемены? Готовит «почву». Возможно. А мне говорил, что Люда для него ничего не значит.

- Что ты делаешь здесь? – поднимаю на неё глаза.

Хорошо, хоть домой не додумалась явиться! Она прекрасно знает адрес моей студии йоги. Я и сама несколько раз звала её попробовать. Но свои отказы заниматься этим в группе она объясняла стеснительностью.

Стеснительная ты наша! В тихом омуте, вот уж точно…

Людмила вздыхает, опускает глаза:

- Я пришла вам сказать… Я уезжаю.

- Ммм, - мычу равнодушно, - Надолго?

- Наверное, навсегда, - говорит она. И я скрываю удивление. Держу в себе вопросы. Замешан ли здесь Зимин? Куда именно она собирается? И с чего бы ей в голову вообще пришла эта мысль?

- Что ж, - вздыхаю, - Пожалуй, это лучшее, что ты можешь сделать в данной ситуации.

Она согласно кивает.

- Ну, удачи тебе на новом месте, - желаю. Хотя мой голос звучит недоброжелательно. Так и хочется добавить: «Уж постарайся не соблазнить чужого мужа».

Собираюсь её обойти. Но Люда окликает:

- Анна Аркадьевна!

Я поднимаю на неё глаза. Взгляд у Людмилы полон мольбы. Я понимаю, чего она хочет. Ну, конечно! Увидеться с близнецами. Сейчас начнёт клянчить встречу. Хорошо, что не стала мелькать у них перед глазами за моей спиной, а явилась сюда.

Но я всё равно не позволю. Не позволю тревожить их психику понапрасну! Машка только недавно перестала спрашивать у меня «про Люсю». Я не хочу начинать всё с нуля.

Но Людмила неожиданно раскрывает пакет, который я сразу и не заметила. Достаёт из него что-то. Что-то яркое и плюшевое.

- Это для Маши и Ванечки. Могли бы вы им передать?

В ещё одном пакетике жмутся друг к другу два попугая. У одного на голове приколот бант. Другой с бабочкой под клювом.

- Это техника валяния из шерсти. У меня знакомая занимается. Я заказала ей, - принимается она объяснять, - Они в единственном экземпляре, других таких нет. Попугаи-неразлучники.

Я хмыкаю. Действительно! Машка с Ваней точно как два неразлучника. Я даже волнуюсь, смогут ли они жить друг без друга. Ведь однажды придётся. Или всю жизнь будут идти рука об руку?

- Это лишнее, Люда, - ворчу.

Но она уже сунула мне пакет с попугаями. И достаёт ещё что-то из большого, бумажного.

- А вот это для Максимки, здесь ёж…

Ёж забавный. И в самом деле, похож на Макса. Такой же колючий, но милый.

Я качаю головой:

- Максим не примет подарок от тебя.

Лицо её искажается непониманием:

- Почему?

Я усмехаюсь с иронией:

- Потому, что он знает.

- О… чём? – шепчет Людмила.

- Обо всём, - парирую ей.

Замечаю, как она бледнеет, даже под искусственным румянцем. И кто научил её краситься? В таком виде ей надо идти на панель, а не в горничные! Хотя, с её послужным на панели не примут.

- Как же…, - сглатывает Людмила, и руки её опускаются.

Ёж так и повисает, держась одной лапой за её пальцы.

- А вот так! – говорю.

- Это вы ему рассказали? – вылупляет Людмила глаза, - Но зачем?

Ну, давай! Ещё поупрекай меня. Скажи, что это я виновата в том, что моя семья разбита вдребезги!

Мне так хочется вмазать ей этой игрушкой. Этими попугаями! Размазать эти румяна по её широким скулам. Пускай забирает всё это и катится к чёрту.

Но я беру себя в руки. Как минимум затем, что вокруг люди. И моя студия неподалёку. А там ещё идут занятия, и часть окон направлена именно сюда.

- Так вышло, Людмила. Он случайно услышал наш с Димой разговор, - отвечаю сдержано. И сама горжусь собой.

Ладонь её прижимается ко рту.

- Господи, - шепчет Люда, - Он должно быть меня ненавидит?

- Что ты, - не могу удержаться от колкости, - Он крайне признателен тебе за то, что ты испортила ему жизнь и лишила его отца.

- Вы…, - губы Люды дрожат, - Вы с Дмитрием Александровичем разводитесь?

Я хмыкаю:

- А если и так, то ты не уедешь?

Может быть, именно этого она с нетерпением ждёт? Ждёт, пока мы разведёмся. Официально. Ну, а что? Максим почти взрослый мальчик. Скоро «вылетит из гнезда». А близнецы любят её.

Так и вижу их вместе с Зиминым. Чем не семья?

- Уеду, - сглатывает Люся.

- Вот и уезжай, - вздыхаю, - Всё, что связано с нашей семьёй, тебя больше не касается.

Я отнимаю у неё этого ежа, бросаю его в бумажный пакет, что стоит у неё в ногах. Туда же отправляю и попугаев. Дарительница! Фея на полставки. Хочет, чтобы Машка рыдала с попугаем в обнимку? Чтобы опять кляла меня, на чём свет?

- Прощай, - говорю. И иду к машине.

- Аня! – слышу в спину.

Шумно тяну воздух в себя.

- Ну, что ещё? – оборачиваюсь к ней.

Люда с виноватым лицом и пустыми руками как большая статуя, которую забыли посреди тротуара.

- Простите… меня.

Я качаю головой. Ну, конечно! Теперь я ещё и грехи должна тебе отпустить. Чтобы ты с чистой совестью начала новую жизнь. Тебе проще! Куда проще это сделать. У тебя ни детей, ни семьи. Ты просто остригла волосы и уже изменилась.

А мне? Что сделать мне? Может, побриться на лысо? Может, прыгнуть вниз головой с моста? Или головой о стену разбиться? И тогда амнезия создаст мне иллюзию счастья.

Что мне делать со своей жизнью? Жизнью, которую ты растоптала!

- Бог простит, - усмехаюсь. Хотя фраза и банальная, но подходит как нельзя лучше, - А, может, и не простит, - пожимаю плечами.

Молюсь, чтобы она только ушла. Чтобы, когда я сяду в машину, то не увидела её неподвижно стоящую на том же месте.