Страница 12 из 58
- Потому! – я вздыхаю, - Вот это всё, - обвожу взглядом диваны, которые он тут поставил, - Не вяжется с моим представлением о комфорте.
- А какое у вас представление? – интересуется он.
Я отвожу глаза и хмыкаю. Ещё чего! Объяснять ему. Только время зря тратить…
Девчонки расселись, мужики то и дело бегают взад-вперёд, «оформляя закуску». Я вижу, как у некоторых щёки зарделись. Тоже мне, фифы! А меня просто так не сломить.
Павел Андреевич долго смотрит на меня сверху вниз, а затем произносит:
- Братва! Есть предложение!
Все замолкают:
- Какое?
Я тоже с интересом поднимаю глаза и встречаюсь с ним взглядом.
- Короче! – поднимает он палец, - Предлагаю спор! Официальный, с разбивкой. На кону вот эта веранда, - он разводит руками, - Вот этот уголок спокойствия и благолепия!
- И чё? – выкрикивает кто-то из его друзей.
Девчонки уставились на меня в изумлении. А я вообще не понимаю, что происходит…
- Значит так, - изрекает хозяин пивбара, - У нас тут с йоги… с Анной Аркадьевной спор зашёл за эту веранду. Ну, так вот! Я, значит, что предлагаю? Она у нас дама непьющая. Так?
Я несмело киваю.
- Предлагаю на спор! Если выпьешь… выпьете кружку тёмного пива, залпом! То веранда твоя. То есть, ваша! Если закашляетесь, ну или просто не сможете, значит – моя.
Он протягивает руку:
- Добро?
Я сглатываю. Изучаю глазами стол, где стоят в разной степени наполненности, пивные кружки. Примеряю на себя такой объём нелюбимого мною напитка. Смогу ли?
И тут же…
Удобные пуфы и коврики, лес перед нами и пение птиц. Загородимся от этих вонючек! Можно ещё звукоизоляцию сделать…
Пожимаю плечами:
- Почему бы и нет?
- Ооооо! – доносится сбоку.
Ребята в восторге. А мои девчонки переглядываются с сомнением. Ведь знают меня! Сомневаются во мне. И их сомнение придаёт мне решимости.
Я крепко жму руку Павлу. А один его друг, подбежав, разбивает наше рукопожатие.
- Серый, неси «крепыша»! – командует Павел.
Когда на веранду выносят кружку тёмного, я теряю дар речи. Даже по весу она неподъёмная! Я ведь не думала, что они выберут самую большую из кружек…
- Итак, - потирает ладони «Пахан», - Приступай, когда будешь готова?
Он тоже слегка опьяневший. Все они захмелели. Даже девчонки, кажется! Все, кроме меня…
А у меня руки трясутся. То ли от тяжести кружки, полной холодного, вонючего пойла. То ли от страха! На что я подписалась? То у меня была хотя бы половина веранды. Можно было разграничить наши «зоны влияния» ширмой, или стеной из бамбука. А так…
Я просто продую всё разом! И придётся искать новый угол.
«Пенный угол, мать вашу», - думаю я. И смотрю неотрывно на пену, которая лезет из кружки мне на руку.
- Ну, слабо? – подначивает кто-то из его ребят.
Я вцепляюсь в холодное стекло. Делаю семь вдохов-выдохов. Закрываю глаза, прекращаю дышать и приникаю ртом к этой зловонной жидкости…
Пока пью, глохну, слепну и каменею! То ли от холода пива, то ли от невозможности сделать вдох между глотками. Знаю, что, если прервусь, то уже не смогу возобновить этот процесс. И потому пью залпом, как и было оговорено в правилах спора.
«Я сделаю это! Я должна! Я смогу!», - звучит в голове заклинанием.
Когда я делаю последний глоток, то не верю. Стакан опустел, и мне нужно открыть глаза, чтобы убедить воочию. Пена повсюду. У меня на руках, на лице, и даже на волосах. Я вся в пене! Я точно бочонок с пивом. Такая же круглая и доверху полная.
Отведя кружку от лица, я громко рыгаю. И, под всеобщие возгласы восторгов, стыдливо прикрываю рот ладонью.
- Ни хрена себе!
- Во даёт!
- Твою мать!
- Анька, мочи!
- слышу всё вперемешку.
Оно, кажется, было достаточно крепкое? Так как разум мгновенно слабеет. И ноги тоже слабеют.
Павел, отняв у меня пустую кружку, произносит, нагнувшись к самому уху:
- А говорила, не пьёшь? Обманула?
- Неа! – машу головой, отчего всё немного ползёт, - Ик!
Девчонки, повскакивав с мест, подбегают ко мне и поздравляют с победой.
- Анька, веранда наша!
- Ура!
- Ты молодец!
А мне хочется одновременно, и смеяться, и плакать. И кричать и молчать. И упасть, и кружиться…
Спустя пару часов, когда часть нашей дружной компании уже разошлась по домам. Кто-то один, а кто-то и парами, я сижу, свесив ноги с веранды. И держась руками за поручень.
Павел садится возле меня в позу лотоса. Ну, или почти…
- Не мутит? – уточняет, - С непривычки-то?
- Сколько тебе лет? – вырывается.
- О, так мы всё же на «ты»? – он подмигивает мне, - А сколько дашь?
Я пожимаю плечами:
- Ну, лет тридцать с хвостом?
- Не, - удивляется он, - Бери выше!
- Тридцать пять? Тридцать восемь?
- Сорокет, - шепчет он.
- Да ладн? – теперь уже я удивляюсь.
А он в ответ, оглядев меня взглядом таким, что мне становится стыдно, уточняет:
- Ну, а тебе?
- Угадай!
- А ты ещё та плутовка! – грозит он мне пальцем, - Ну… лет тридцать пять, это максимум.
- Ой, не льсти! – машу я рукой, - Терпеть не могу, когда льстят!
- А я и не льстю… не льщу, - исправляется.
Мы смотрим друг на друга так пристально. Почти не моргая. У него глаза цвета жжёного миндаля. Шоколадного цвета. А волосы с проседью. Я это замечаю только сейчас, при близком рассмотрении.
В этот момент звонит мой смартфон. Я вынимаю. Дима.
На автомате нажимаю «принять». И только потом понимаю, что могла вообще проигнорировать его звонок.
- Ань, ты где? – интересуется муж.
Я опираюсь лбом о перилла:
- На рботе!
- Мм, - слышу в трубке, - А чего так поздно?
- Ды так, - обвожу взглядом пространство.
- А что с голосом? – выдаёт он новый вопрос.
- А што с ним? – интересуюсь с усмешкой.
В этот момент раздаётся смех позади. Это Сонечка с Серым остались. И… кажется, их дегустация переросла в нечто большее.
- Ты с кем там? – вопрошает Зимин.
- С девчонками, - отвечаю.
- Мм, а почему мужские голоса я слышу?
«Ух ты, пух ты», - злорадствую я.
- Тебе мерещица! – говорю.
- Ань, я приеду сейчас! Жди меня, - сказав это, он отключается.
Я равнодушно смотрю на экран. И сую обратно в карман.
- Ты замужем? – интересуется Павел.
А я и забыла, что он ещё здесь. А он сидел всё это время и слушал…
- Ага, - отвечаю со вздохом.
«Сказать ему, что у меня ещё и трое детей?», - думаю. Или пощадить крепыша?
- А почему крепыш? – вспоминаю.