Страница 16 из 31
Глава 8
Глава 8
Марина
Ох, мы вчера посидели неплохо! Ребята расщедрились сильно. Точнее, это я, с высоты своих прожитых лет, раскрутила Данилу на бабки. Вино, лобстеры, крабы. Даже Нинка со своим гундежом не сумела испортить нам вечер. Правда, экскурсия Нинкина сорвалась. Из-за поноса…
- Я не знаю, что у тебя там не так! У меня всё в порядке. Ты ж видишь! – разводила руками с утра.
С её слов, пронесло её за ночь раз десять.
- Так ты бы к врачу обратилась, подруга? – отругала её.
- Я уже, - прошептала Нинок, показала таблетки.
- Так, пей давай, и лежи! – приказала.
Сама же отправилась на пляж, расслабляться. Спасибо поносу, хоть отдохну от неё!
Массажист, крышесносный араб с нежными руками и властным взглядом, заманил-таки меня на массаж. Причём, при всех я отказалась ложиться. Не хочу, чтобы парни глазели и делали выводы. За это вообще-то отдельную плату взимать нужно! Это пусть тётки трясут телесами при всех. Только я углубилась в кабинку.
Оказалось, что кроме публичного массажного лежака, у нашего чудо-араба имеется место, куда он ведёт излишне стеснительных девушек, вроде меня.
- Плиииз, лэй доун, - указывает мне на кроватку.
Та застелена полотенцами. Надеюсь, свежими?
Я аккуратно ложусь, выдыхаю. Пытаюсь сама развязать бантик бикини. Но он, повернувшись ко мне, одним ловким движением избавляет меня от купальника. Его верхняя часть остаётся в руках у араба.
- Воч из ёр нэйм? – говорит.
Эту фразу я знаю.
- Марина, - отвечаю, пытаясь улечься удобнее.
- Маринаааа, - тянет он, и в его исполнении имя моё заставляет меня трепетать.
Разминает он нежно и властно. И грубо и ласково. Как такое возможно, не знаю? Но оно так и есть. Я балдею! Лежу и едва не мурчу от восторга. Неожиданно, руки его опускаются ниже. И, чуть приспустив мои трусики, достигают сокрытых под ними тугих ягодиц. Стоит сказать, что попка у меня всегда была очень подтянутой! Годы тренировок в спортзале дают о себе знать.
- Ммм, - рычит надо мной его голос.
Я аж трепещу! И не знаю что делать? То ли прогнать и оскорбиться? То ли продолжить делать вид, что это – часть массажа. И я продолжаю. Лежу…
- Вере из ёр бойфренд? – вопрошает мой властный араб.
Слово «бойфренд» я знаю. Пытаюсь сказать:
- Ноу бойфренд.
Всё понятно. Он понял! И, кажется, рад.
- Окей, - отвечает. И руки спускаются ниже. И трусики, кажется, вот-вот растворятся в руках у него…
Мои ягодицы уже тщательно смазаны маслом. Которое пахнет… Нет, не кокосом. И не ванилью. А чем-то ещё. Таким восточным! От этого запаха голова моя чуть кружится. И в неё лезут всякие мысли. И я представляю невольно, как руки его раздвигают меня ниже пояса. Как пальцы, все в масле, проникают в упругую щель ягодиц. И массируют нежно и бережно между…
- Роунд! – командует он.
Я теряюсь:
- Чего?
Он демонстрирует жестами:
- Роунд чу бэк, - говорит, я должна повернуться на спину.
Я прикрываю ладонями груди. Ведь бра у него!
Он смеётся и мечет горячие искры в меня своим пламенным взглядом:
- Донт би шай, суитти! Лэт ми лук он ёр брест.
- Чего? – я дышу учащённо.
А он… Очень нежно берёт за запястья. Разводит мои руки в стороны. А я поддаюсь! И сама не пойму, почему. То ли запах этот чёртов так вскружил мою голову, то ли он, глядя прямо в глаза, заставляет поддаться.
Он так смотрит на грудь, на мою оголённую грудь… Что внутри пламенеет. Я, робко сглотнув, под напором уверенных рук, потихоньку ложусь. На спине лежать очень удобно. Но стыдно. Я пытаюсь прикрыться. Но он не даёт!
- Ноу, плиз, - эта фраза выходит излишне просительной.
Отчего-то мой голос, мой прежде уверенный тон стал таким?
- Шшш, - гладит он по плечам. А затем… Его левая ладонь накрывает мою левую грудь, а правая ложится на правую. Соски вмиг твердеют. Предательски. Резко и безоговорочно. Он стонет низко, стоит надо мной. Его тело так близко! И голый по пояс, он сам источает такой аромат…
Закрываю глаза. Ощущая теперь под закрытыми веками негу. Он продолжает массировать грудь, беззастенчиво трогать соски, то нежно водя по ним пальцами, то жёстко сжимая и тря.
«О, господи», - думаю я. Так нельзя! Но поделать хоть что-то бессильна. А внизу живота так отчаянно ноет. Там горит. Там дрожит. Там вот-вот бомбанёт…
Он убирает свои руки также внезапно, как и положил их на грудь.
- Что? Почему? Продолжай, - прошу я на русском.
- Финиш, - качает он головой. И улыбается, точно змей-искуситель. Так вот для чего ты меня заманил?
- Ноу финиш, - говорю я, поднявшись, и трогаю грудь, и сжимаю её, призывая продолжить.
Но он отрицает:
- Ноу, суитти! Томорроу.
Это слово мне тоже известно. Я знаю другое:
- Тудей!
- Тудей ай нид то фри майселф. Бекоз у ар соу факинг хот! Оу!
Он демонстрирует пах, где у него наблюдается знатная выпуклость. Я зажимаю ладонью рот. И теперь не решаюсь смотреть ему прямо в глаза. Дальше просто плачу за массаж. Он взял плату на несколько долларов меньшую! Возвращаю купальник на место. И выхожу, как сомнамбула. Точно во сне.
Между ног ещё мокро от влаги. А груди приятно болят. Он кричит мне вслед:
- Суити!
Обернувшись, я вижу в его руках спелое манго:
- Фор ю! – говорит и вручает мне фрукт.
С этим фруктом я и возвращаюсь к своему лежаку. Где уже разместился Данил и Серёжа. Они теперь ходят за нами повсюду. Ну, и пусть! Хоть пожру.
- Хорошо быть красивой, да? – усмехается Данил, глядя на манго в моих руках, - Все тебя кормят и поят на халяву!
- А я не просила платить за меня! - говорю, кладу манго в сумочку и достаю из неё солнцезащитный крем. Хрен его знает, чем он меня намазал. Вдруг это масло не защищает от солнца?
- А я не жалею, - бросает Данил с лёгкой ноткой обиды, - Давай спинку намажу, Марин?
Я даю. И теперь, если честно, мне просто так хочется снова почувствовать руки мужчины на теле. А у Данила они очень сильные. Очень! И нежности в них тоже много. Вот, чёрт!
- Чем он тебя обмазал, этот чучмек? – нюхает он ладонь.
- Не отвлекайся! – бросаю ему через плечо.
Данила смеётся:
- Что, нравится?
- Не очень, - бросаю, - Но выбора нет.
А у самой под пупком тугой жаркий комок. Который вот-вот разольётся по телу. И кажется, смазка вот-вот потечёт из меня на лежак…
- Всё, Мариш! Дело сделано. А теперь ты меня? – прекращает Данил меня мазать. И тычет в меня моим кремом.
- Ага! – говорю ему, - Щас!