Страница 14 из 31
И Данила уже отписался. И фото с «поляной» прислал. Написал мне: «Сидим, угощаем ». Угощает он, блин! Лишь затем, чтобы сам угоститься. Как говорится, кто девушку кормит, тот её и танцует. А Маринка подобное любит. Я помню, как я соблазнял её первое время. Цветы, там. Подарки. И ужины не из дешёвых. Но не всё ж время так жить! А Данила вообще, козыряет деньгами. Он из таких, кто кичится своим превосходством. Хоть по факту и гол, как сокол.
Ковыряю щербинку в столе. Вот дебил! Я же сам её отдал ему. Добровольно. И загнал себя в угол. Обратно никак. На хрена? На хрена я пошёл на подобную сделку?
- Валера? – слышу голос у себя за спиной.
Я, признаться, уже слегка пьяный. Не сильно. Но горе залил. Так что компания, тем более женская, мне вообще ни к чему. Но не прогонять же её?
- Алла, здравствуйте, - пытаюсь я улыбнуться.
- Вы не возражаете? – она смотрит на стул возле меня.
И сев, лучезарно кивает официанту-арабу:
- Мохито, плиииз!
- Уиз алкохол? – уточняет улыбчивый бармен.
- Ес, шуар, - кивает ему Алла. Так, будто они уже знают друг друга, и у них есть секреты от всех.
Я представляю, что делают там Маринка с Даниилом. Пьют тоже, наверное? Только у них там весело и сытно. А вдруг он напоит её и начнёт приставать? Скулы сводит от злости. Но не бежать же туда? Не вытаскивать Трепыхаеву за шкирку из ресторана? Это будет, по меньшей мере, смешно…
- Вы очень грустный, Валера, - Алла склоняет голову на бок, - У вас что-то случилось?
Я усмехаюсь. Случилось. Я просто сам всё просрал.
- Да так, - машу я рукой.
- Я думаю, дело в женщине, - произносит она мягким тоном, - Вы собирались поехать вдвоём, но расстались.
- Почти, - говорю я со вздохом.
- И теперь вы пытаетесь понять, что именно сделали неправильно? Вините себя? – добавляет она.
Я внезапно, проникшись доверием к этой совсем незнакомой мне женщине, отвечаю:
- Виню. И себя, и её.
- И себя и её, это правильно, - задумчиво делится Алла, - Хуже было бы, если бы только себя.
Ей приносят Мохито. В кувшинчике. Очень красиво оформленный.
- Вау! – вздыхает она с непритворным восторгом, - Сьюпер! Сэнк ю вери мач!
Услужливый бармен кивает, добавив:
- Инджой!
- Вы хорошо знаете английский, - добавляю пространно.
- Да что вы! На уровне школы, - смеётся Алла. С ней как-то легко, ненапряжно. И разницы словно не чувствуется. И я говорю:
- Я дурак.
- Вы не дурак, Валера! – она сжимает моё запястье, - Не смейте так о себе, слышите? Просто влюблённый мужчина становится очень ранимым, податливым. А расставание – это больно всегда. Независимо от того, ушёл ли твой любимый человек в мир иной, или остался в этом мире.
Мне вдруг становится стыдно. Лишь от того, что я глупо забыл, что Алла – вдова. Она потеряла супруга! Он умер. А я тут сижу, как мальчик, рыдаю о том, что от меня ушла девушка.
- Простите меня, - говорю, потирая лоб, хмурясь.
- Мне не за что вас прощать, Валера. Мне кажется, вы очень хороший человек. Просто ещё не встретили ту самую женщину.
У неё на щеке завиток от причёски. Он лезет в глаза, а она убирает его. И сейчас, в этом свете, мне кажется, я её знаю. Причём, знаю давно! Алла смотрит с улыбкой. С таким мягким, живым интересом в глазах. Я тянусь к ней, не знаю, зачем. Поцеловать, наверное, вздумал…
Но она отстраняется:
- Нет, Валер, вы пьяны, - её рука у меня на плече ненастойчиво держит от дерзкого шага.
- Простите, - шепчу, заслоняя ладонью глаза.
- Если вы ещё раз попросите у меня прощения, то я обижусь на вас и уйду, - шутливо журит.
- Вы удивительно чуткая женщина, Алла, - бросаю я, плохо себя узнавая, - Как жаль, что мы с вами не встретились раньше.
С опозданием я понимаю, что сделал отсылку на возраст. И снова хочу извиниться. Но Алла глядит осуждающе:
- Помните, что я сказала? Уйду!
- Не уходите, прошу, - я хочу задержать и беру её за руку, - Останьтесь со мной, ладно?
И она остаётся. И мы просто сидим и какое-то время молчим. А потом она начинает рассказывать мне истории из своей жизни. Они интересные, но я их не запоминаю. Они как будто пролетают мимо меня, не задерживаясь в воспалённом мозгу.
- Вам нужно простить себя, - произносит она по итогу, - Тот факт, что вы всё время извиняетесь, говорит о том, что вы не можете простить себя за что-то. Отпустите себе все грехи! Исповедуйте сами себя и простите.
- Вы психолог, наверное? – пытаюсь я угадать.
Она усмехается:
- Нет, просто я очень долго ходила к психологам. Вот и сама стала немножечко разбираться в сути вещей.
- А у вас дети есть? – вопрошаю.
Алла кивает:
- Есть дочь, уже внуки.
- Ну, надо же! – я машу головой, не в силах поверить в подобное.
- Да, жизнь прошла, - произносит она, допивая Мохито.
- Не прошла, - говорю, - Не прошла!
Она улыбается. Как улыбается мать своему бестолковому чаду. И ладонью ведёт по щеке, убирая с неё волосок.
Как истинный джентльмен, я провожаю её до дверей её номера. И так странно всё это! Я знаю, что там никого. Что пожелай я войти сейчас туда вместе с ней, и она меня пустит. А даже если не пустит, войду. Уложу её на спину. И…
Гори оно всё синим пламенем! Эта женщина в этот момент стала мне ближе всех.
Только Алла кладёт свою руку туда, где стучит:
- Иногда лучше не идти на поводу у сиюминутных желаний.
Я склоняюсь к ней, чтобы коснуться губами. С ума сошёл, верно? Но мне хорошо…
- Нет, - отстраняет она, и поцелуй, которым я целился в губы, приземляется выше, в районе виска.
- Почему? – говорю, - Ведь я же вам нравлюсь.
- Нравитесь, - шепчет она, - Даже очень. Но… я не хочу, чтобы нам было стыдно потом.
- Мне не будет, - бросаю уверенно.
Алла вздыхает:
- Я точно не та женщина, кто тебе нужен. А ты скоро встретишь ту самую. Прибереги свою страсть для неё.
Вот же странность! Чем больше она отвергает меня в этот самый момент, тем сильнее мне хочется…
Оказавшись в своём одиночестве. В номере, где никого, кроме шкафа и звуков извне. Я ползу по стене, прижимаясь затылком к холодному. И та твёрдость в штанах, что не возникла тогда, у бассейна, но случилась со мной в полной мере сейчас… Созревает! И требует близости. Пусть даже мысленной близости с женщиной.
Я раздвигаю ширинку, беру твёрдый член и сжимаю в руке…