Страница 8 из 43
Глава 6
Глава 6
Вот уже и середина марта. А мы с Пашей встречаемся. Ну, как встречаемся… Я прихожу, чтобы послушать, как он поёт. Я влюблена! Не в него самого. В его голос. В его руки. И частенько себе представляю, как вместо гитары, он ласкает меня…
Лёльке не стала рассказывать правду о её певуне. Та вроде залипла на Стаса. У нас ещё не было так! Чтобы парни из общей компании. Обычно знакомились двое. Один сильно нравился Лёльке, второй был – задрот. Или наоборот.
Я вижу нас в роли фанаток. И слышу слова в микрофон:
- Эта песня посвящается двум самым красивым на свете музам, Оле и Юле.
Никогда не была чьей-то Музой. А хочется! Это не трудно. Просто сиди, улыбайся и будь. А тебя воспевают, пишут стихи в твою честь. Круто же. Савушкин только и мог, что горланить, стоя под душем. И любоваться собой перед зеркалом. Мог написать на нём что-нибудь, вроде:
«Юля-писюля», чтобы я, когда запотеет стекло, посмеялась.
А однажды созрел на поступок. Вот это был финт! Мы возвращались с гостей. Он напился, встал на обочине, чтобы отлить. И струёй написал моё имя…
На фоне романтики Паши всё это кажется просто убожеством. Он сочиняет стихи. Например:
-Мне снились твои глаза,
Казалось, что я погибаю!
И не было хода назад,
Лишь только у самого края
Стоять,
Под расстрельным огнем,
Предчувствуя бурю в крови.
Погубит
Горячее сердце
Жажда любви…
Это он про меня! Я вообще удивляюсь, почему пропадает мужик? Ну, куда смотрят женщины? Работящий, с квартирой, талантливый. Не слишком брутален, далёк от канонов мужской красоты. Ну, и что? Не во внешности дело! Можно подумать, все - сплошь Василисы Прекрасные?
Вот тот же Савушкин. Вылитый Бред Питт. И фигура что надо, и рост. А характер отстойный. Нарцисс! Ради принципов душу продаст. И плевать, что красивый, ведь детей от него не родишь. Красота – это временно. В том числе и мужская! Так себе и представляю, как Ромик стоит возле зеркала, смотрит, а там…
Постаревшее, дряблое тело, ягодицы обвисли, член уже не стоит, лицо, как куриная гузка, в морщинах. И думает он с пребольшим опозданием, почему не завёл в своё время маленьких Савушкиных?
Вот опять я о нём. Написал мне недавно:
«Я сложил твои вещи ».
«Куда? », - уточнила.
«В чемодан », - лаконично ответил.
«Вот спасибо тебе! », - написала.
«Когда заберёшь? ».
«А тебе они сильно мешают? ».
«В целом, нет ».
«В целом», - подумала я.
С глаз долой, из сердца вон. Вероятно, нашёл себе новую пассию? Новую дуру, которой не нужно семью и детей. К слову сказать, в соцсетях мы друг друга заблочили. Сначала я его, с психу! Потом, когда я передумала и хотела его разблокировать, обнаружила, что нахожусь в чёрном списке.
«Ты меня заблокировал? », - написала в Вотсап.
«Ты первой начала », - ответил по-детски.
«Зачем тебе дети, Савушкин? Ты и сам - недоросль! », - отправила, а уж после подумала, что недоросль – глупое слово.
Но Ромик его прочитал:
«Я хотя бы не врун », - написал мне, снабдив сообщение кучей говна.
Я в отместку прислала две кучи. На том и простились.
А вещи-то всё-таки надо забрать. Ибо скоро тепло, а у него мои летние платья! Сподоблюсь. Возьму себя в руки и съезжу к нему. А, может, курьером? Боюсь, что отсутствие секса сработает против. И прощальный коитус выльется в долгие слёзы и бичевание себя.
Мы с Пашкой пока что всего лишь целуемся. Я не даю ему доступ к интимным местам. Не готова! Но целуется он хорошо. Хорошо ещё то, что, целуясь, не видишь лица. И можно себе представлять кого угодно.
- Мммм, - я мычу, отловив его руку уже на пути к моим трусикам, - Нет!
- Извини, - моментально смущается он.
От него пахнет мятной жвачкой. И пивом, которое пили вдвоём перед тем, как начать целоваться. Мы смотрели Стенд-ап, какой-то отчаянный комик до сих пор непрерывно болтает у нас за спиной.
Я смеюсь, услышав тупую и пошлую шутку. Пашка, уткнувшись мне в волосы, шумно пыхтит. Чувствую твёрдость под джинсами. И, вскочив, объявляю:
- Я в тубзик.
За дверью туалета я долго смотрю на себя. В тусклом зеркале видно, как губы припухли. Если я не хочу доводить до конца, то зачем начинала?
Охота вот прямо сейчас позвонить и спросить:
- Слушай, Ром, я тут с парнем. У тебя есть последний шанс! Либо ты признаёшься в любви, либо я с чистой совестью отдамся другому.
А если он скажет: «Отдайся!». А если он сам в этот миг соблазняет другую? И делает это на нашем диване. На нашем! На том, где мы вместе смотрели сериал. На спинке которого плед в тёмно-серую клетку. Тот самый, которым мы укрывались вдвоём.
Я дышу напряжённо и шумно. За всё это время он даже ни разу не спросил, как там Кеша? Ему всё равно! Была в его жизни такая, Ткачёва. Была и сплыла! И хрен с ней.
Ощущаю, как щиплет глаза. Не хватало расплакаться. Так, Ткачёва, возьми себя в руки! Никто не толкает тебя на внеплановый секс. Пообщались, потискались, хватит. Скажи, что у тебя начались «эти дни». Такое сработает, точно! И ничуть не обидит его. Он же не Савушкин? Не полезет в трусы, чтобы это проверить…
Звонок в дверь, такой внезапный, протяжный, пугает меня до усрачки. Задвигаю щеколду потуже, слышу, как Паша идёт открывать.
Женский голос? Мне померещилось?
Приложив к двери ухо, я слышу:
- А ты не один?
- Да, не один! Я же сказал, что сначала звони, - недовольно бурчит гитарист.
Я представляю себе его бывшую, которая явилась без приглашения и без звонка. Застала его с другой девушкой. Что в таком случае сделаю я? Прихожу, а у Ромика – баба! И что? Оттаскаю за волосы, плюну в лицо и уйду.
Я снимаю с запястья резинку. Прячу волосы в косу. Мало ли что! Делаю выдох, готовлюсь дать жёсткий отпор.
Но, открыв двери, вижу. Не девушку! Женщину. Взрослую. Я бы даже сказала, слегка пожилую. Довольно объёмную. В свитере. Куртку сняла. Несколько пухлых пакетов стоят у дверей.
- Ой! А вот и она! – восклицает, подходит.
И меня накрывает волной её сладких духов.
- З-драсте, - киваю, ищу поддержку у Пашки в глазах. Но он их отводит.
- А ты, наверное, девочка Паши? А я его мама, - она так пронзительно смотрит, что мне как-то не по себе.
- Ну, в общем… да, - пожимаю плечами. Могу я назвать себя его девушкой? Даже не знаю. Наверное, он так представил меня? Или он не представил?
- Ой, красивая какая девочка! Ну, красивая же! Паша! – кричит она так, что я вздрагиваю, - Ну ты почему не представишь нас, а?
- Мам, это Юля, - слышится сзади.