Страница 5 из 43
- Отлично! – Олька на том конце провода хмыкает, - Только ты эту мелкую больше с собой не бери. Она же всех мужиков распугала! На шею охраннику вешалась. Бармен щемился уже под конец вечера за стойкой.
- Серьёзно? – пытаюсь припомнить.
- Ага, малолетняя шлюшка, - смеётся подруга, - Эх, где мои двадцать три года? Уж я бы зажгла.
- Ты итак отжигаешь, - опускаю на землю.
- Ой, да ладно тебе, - слышу шум наливаемой из крана воды. Олька жадно глотает.
Ловлю этот миг, чтобы выяснить:
- Оль, слушай, а вчера правда Савушкин был, или мне померещилось?
Напившись, придавленным голосом, Олька бросает:
- Ага, приходил.
От удивления я даже теряю дар речи. С одной стороны хорошо, что не плод моей бурной фантазии. А с другой…
- А зачем?
Олька снова глотает, слышу, как булькает:
- За тобой.
- В смысле? – не понимаю я.
- Ну, ты написала, вот он и пришёл. Нужно было забрать телефон, так и знала, напишешь! – с раздражением цедит подруга.
- И что было дальше? – призываю её продолжать и вгрызаюсь в кутикулу.
Олька вздыхает:
- Ну, он собирался забрать тебя. А ты ему заявила: «Если хочешь домой, то иди».
- И всё? – у меня отлегло.
- Нууу, - тянет Лёля, - Это я облекла в адекватную форму. А вообще, вы ругались. Он тебя обозвал пьяной сукой, а ты сказала, что истратила на него свои лучшие годы.
«Вообще, так и есть», - озадаченно думаю я.
- А ещё?
- Посмотри в телефоне, малыш, - произносит подруга с сочувствием.
Тут в нашу беседу врывается возглас:
- Кррасава!
«Не то слово», - говорю про себя.
- Ты с кем там? – удивляется Лёля.
- С Иннокентием, - смотрю на него. Вспоминаю, что надо кормить. Неохотно встаю, лезу в ящик за кормом.
- Это что за имечко такое? – Лёля смеётся, - Подожди! Так ты ж вроде с мамой?
- Попугай это, Оль! Какаду, - руки трясутся, и я умудряюсь рассыпать корм мимо кормушки.
Иннокентий, цепляясь за прутики клювом, ползёт.
- Ааа, точно! Забыла совсем. Отжала пернатого, значит?
- Это мой какаду, - говорю, наблюдая, как Кеша клюёт. Оголодал, бедолага! С такой-то хозяйкой.
- С худой овцы хоть шерсти клок, - иронизирует Олька.
Мы говорим ещё пару минут и прощаемся. И я тут же берусь изучать смс. Переписка пестрит тем, о чём я не помню.
Вот я пишу:
«А вд руг я беремена? », - с такими ошибками. Боже! Похоже, овца – это я.
«Тогда тебе лучше сделать аборт », - отвечает мне Савушкин.
«Ты псылаешь мня на аборт? », - продолжаю опасную тему.
«Юля, ты пьяная! », - делает Ромик попытку меня вразумить.
Но я проявляю упорство:
«Чисто гипотастищески ».
«Я своих принципов не меняю », - жёстко парирует он.
И я вспоминаю, как мы обсуждали не раз, что дети не входят в совместные планы. Наверное, я виновата? Нужно было давно возразить. Сказать, что в мои планы входят. Но тогда… Но тогда бы я точно его потеряла на много лет раньше.
Унижение льётся наружу со стоном, когда я читаю:
«Даже ради любвиии? ».
Этот последний вопрос без ответа. Наверное, он позвонил? Хотел услышать мой пьяный голос. А если, признаться, что любит?
«Ткачёва, уймись!», - говорю я себе. Но ведь он приезжал в ресторан? А зачем?
Напряжение давит затылок. Пытаюсь вернуть эту встречу. Но помню лишь взгляд, откровенно презрительный, колкий. И чувство такой пустоты, от которого хочется выть на Луну.
Смартфон оживает так резко и в руках начинает жужжать. Я едва не роняю его на кровать. Вижу странное:
«Паша-гитара». И набор незнакомых мне цифр.
Ответить пока не решаюсь. И жму на отбой. Вдогонку приходит:
«Привет, как дела, незнакомка? Надеюсь, ты помнишь меня? Я играл для тебя прошлым вечером ».
Помню ли я? Только руки, и пальцы, сжимавшие гриф.
«Смутно помню тебя, но гитару отчётливо », - отвечаю, кусаю губу.
«Неудивительно! », - далее следует рожица, - «Может, увидимся? ».
Стыдно ли мне? Может, самую малость. Но охваченный новым знакомством, мой мозг начинает работать активно.
«Боюсь, я сегодня не в форме ».
«Окей, давай в любой день ».
Я застываю, прикинув в уме:
«Может, в среду? », - совсем не хочу долго ждать.
«Отлично! Тогда позвоню », - отвечает и следом приходит, - «Так как тебя звать? ».
Вероятно, загадочность, которой меня обучала подруга, сыграла на максимум. А вот чувство меры стремилось к нулю…
«Юля », - представляюсь ему с опозданием.
«Тебе очень идёт », - делает он комплимент.
Посылаю:
«Спасибо ».
Мимо двери, с ведром идёт мама.
- Ты ещё не умылась? Юля! Мне сколько раз повторять?
- Да иду я, иду, - недовольно ворчу, и пытаюсь нащупать ногой правый тапок.
Не знаю, как в другие дни, но сегодня меня зовут Золушка. И мне предстоит, несмотря на похмелье, надраивать пол.