Страница 44 из 75
Мы кончаем синхронно. Но я, поражённая этим лихим откровением, слышу только себя, не его. А Кирилл приглушённо рычит, упирается лбом в мою ляжку. Я дрожу на диване, почти что рыдая от счастья! Ноябрь, декабрь, январь, февраль, март, и кусочек апреля… Вот столько месяцев не было секса! Вот столько же бурных мгновений меня бьёт оргазм.
Кирилл уже метнулся на кухню и вытер бумажкой ладонь, перепачканный член. Он возвращается чистенький. Я продолжаю лежать, демонстрируя влажную, голую кису. Он садится в изножье дивана, нежно дует, пытаясь её остудить.
- Где мои трусики? – я беспокоюсь.
- Да вот они, здесь, - потрясает он ими, найдя. Помогает надеть, - Ну-ка, попку поднять!
Я смеюсь и краснею. Теперь мы действительно пара. Теперь Куликов видел всё…
- А я шёл на звук, - объясняет он, - Я же не вижу тебя, твоего лица из-за пузика. Думаю, чёрт его знает, всё ли делаю правильно. Может быть, ты там лежишь и боишься сказать, что не так.
- Да я чуть сознание не потеряла! – делюсь, - Я давно не кончала так… бурно.
- Значит, претензий по технике нет? – он возвращает на место очки, те до сих пор дожидались на тумбе.
- Могу я написать отзыв о вашей технике? – щурюсь со смехом.
- Да-да! Вот здесь, пожалуйста, - Куликов задирает рубашку, демонстрируя мне свой слегка волосатый живот.
- Может быть, я тебя тоже…, - кусаю губу, - Поласкаю?
- О, солнышко, я уже кончил!
- Когда?
- Да вот вместе с тобой одновременно.
- Я не знала, что мужчины кончают от куннилингуса, - сажусь, наконец.
- Я бы и от поцелуя в губы кончил, но было стыдно как-то, - смеётся Кирилл.
- Я действительно так возбуждаю тебя? Твоя слабость – пузатые женщины? – щурюсь.
- Моя слабость – Ульяна, которую я безуспешно хочу, с тех самых пор, как увидел впервые, - садится он так, чтобы я улеглась у него на груди.
- Я помню тебя и Денисова, как вы пришли, - говорю, - Он молчал. А ты целовал мою руку.
- Да, хотел прослыть джентльменом, - смеётся Кирилл, - Получилось?
- Ну, да, ещё как!
Он сидит, я лежу. Ощущение такое, что всё это так и должно быть. Я скоро рожу. Врачи ставят роды на лето. На самый его «эпицентр». Там будет жара, а пока можно жить, наслаждаясь теплом, и друг другом.
- Не хочу домой, - отзываюсь лениво.
Кирилл распустил мои волосы, гладит их, трогает, нежит в руках.
- Если хочешь, останься, - говорит.
Я улыбаюсь ему и пою:
- Если хооочешь остаться, останься просто так!
Кирилл, вспомнив песню, подхватывает:
- Пусть тебе присняяятся сны о тёплых берегах!
Я пою с ним дуэтом и думаю: «Что сказал бы на это Липницкий?». Он бы, естественно, возмутился и напомнил, что слух у меня так себе. А его «ювелирные уши» не могут терпеть это безобразие долго.
И, подумав об этом, пою ещё громче. Как будто сейчас он способен услышать меня.