Страница 33 из 75
- Значит, подобные действия, совершённые гражданином Тисманом М.А. против вас, можно классифицировать как изнасилование. К тому же, у меня на руках его явка с повинной. И я не могу игнорировать этого!
Он отбирает листок.
- Вы ознакомились? – глядит на него.
Я снова киваю. Он вынимает ещё один лист. И даёт его мне:
- Внизу подпись и дата.
Этот лист написан уже не от руки, а печатными буквами. Здесь изложено то же, что там, но от третьего лица, а не от первого. Здесь написано, что Тисманом М.А., предположительно такого-то числа такого-то месяца было совершенно правонарушение, а именно действие сексуального характера, направленные против меня, Севастьяновой У.А….
Я тупо смотрю на листок.
- Девушка, если вы думаете, что я могу с каждым вот так сидеть, по часу, то вы глубоко заблуждаетесь, - произносит следователь, поторапливая меня.
- Но я… не могу, - пожимаю плечами.
- Чего вы не можете? – уточняет он.
- Подписать не могу, - мои губы дрожат.
- Почему? – он вздыхает.
Вместо ответа я вдруг начинаю рыдать. Физиология, чёрт побери! Ничего не могу с этим сделать. Просто плачу и жду, пока слёзы иссякнут.
Следователь между тем, возвращается к своим делам. И тоже, видимо, ждёт.
Отплакавшись и вытерев щёки, я говорю:
- Я не буду подписывать это. Всё, что он там написал… Это не правда!
- Что ж, - вздыхает мужчина и трёт лоб свободной рукой, - В таком случае ему грозит статья 307 УК РФ, ответственность за дачу заведомо ложных показаний. Или же эта статья грозит вам, если вы сейчас врёте.
Его взгляд, равнодушный, скользит по мне так, будто я не живая. Я хватаю ртом воздух:
- А-аа, что за ответственность по этой статье? – умудряюсь спросить.
- Штраф до 80 тысяч рублей, или арест на срок до трёх месяцев, - излагает он, как энциклопедия. И как это всё умещается в их голове? Столько фактов.
То есть Тисман нарвался! Он в любом случае получит по заслугам. Пускай платит штраф. Ведь тюрьмы я ему не желаю.
- Если бы вы, к примеру, обвинили гражданина Тисмана М.А. в совершении преступления, тем самым его оговорив, то вам бы грозил срок куда больше.
Меня дрожь пробирает. И хочется как можно скорее уйти. Я смотрю на мужчину, который живёт в этом мире преступлений и наказаний, как рыба в воде.
- Девушка, - следует вздох, - Идите.
- Как? – вырывается.
- Так, - отвечает он, - Ножками. Я не амурных дел мастер, я следопыт! И мне нет дела до ваших любовных драм. Это ясно?
Я пристыжено киваю, ощущая, как щёки мои заливает румянец. На неверных ногах поднимаюсь:
- А как же… он?
- А его сейчас выпустят! Мы возьмём с него подписку о невыезде с дальнейшим применением санкций относительно лжесвидетельствования и введения органов правопорядка в заблуждение.
Я кусаю губу. Как будто нужно спросить что-то ещё у этого человека, пока я здесь. Ведь больше сюда не приду. Я надеюсь…
- Скажите, а он просто пришёл сюда… сам?
Следователь уже собирается выгнать меня, набирает в грудь воздуха. Слишком любопытна, видимо! Но, рассмотрев под свитером мой уже явно заметный живот. Я надела, совсем не стесняясь теперь, облегающий верх. Произносит:
- Их привезли вчера вместе с ещё одним… Как там его? Липецкий…
- Липницкий? – шепчу ошарашено.
Брови следователя сдвигаются к переносице:
- Вы его знаете?
Я поражённо шепчу:
- Он мой муж.
Следопыт выдыхает с ухмылкой:
- Всё ясно. Идите!
И возвращается к папкам с делами других, куда более важных преступников, чем мой бывший начальник, «насильник» и папа сыночка, что беспокойно бьёт ножкой в моём животе.