Страница 25 из 75
Но когда беру джинсы и свитер, желая уйти и укрыться от него в ванной комнате. Чтобы одеться! А после, уйти навсегда…
То Артур в два шага подбегает. Обняв меня сзади, сжимает так крепко, что я и дышать-то могу с превеликим трудом.
- Ну, что ты, Бельчонок? Глупыш мой, глупыш! – шепчет он в мои волосы, в уши. И мурашки по коже.
О, Боже! Я только что вправду подумала, чтобы уйти навсегда?
- Я просто хотела…, - пытаюсь сказать.
- Помолчи, - произносит Артур хриплым голосом.
И халатик на мне задирается сразу до пояса жестом горячей руки.
Он оглаживает мои ягодицы, ничем не прикрытые. Ребром ладони проводит у меня между ног. И я раздвигаю их шире, давая ему проникать между ними ещё и ещё…
И когда он, чуть-чуть поласкав, проникает в меня своим членом, то я уже жажду, хочу, истекаю, готовая встретить его и принять…
Чуть позже лежим на постели раздетые. Халат сброшен, его вещи валяются по полу. Голова моя мирно лежит у него на груди. А Артур гладит волосы, играет с ними лениво и нежно.
- Просто ты молодая совсем, - говорит неожиданно. Будто всё это время, и даже когда спал со мной, он думал об этом, - Я не могу! Это слишком жестоко.
Чуть повернув голову, я пытаюсь увидеть его. Но вижу только щетинистый подбородок и нос, а точнее сказать, его кончик.
- Ты о чём?
Он вздыхает:
- Я о том, что ты можешь родить. Ты ведь знаешь о том, что я неспособен. Это Ульяна не знала. У неё не было выбора. А у тебя выбор есть.
- Я его уже сделала, - говорю я с улыбкой.
Артур гладит меня по голове:
- Бельчонок, пойми, я не хочу, чтобы ты пожалела об этом.
- О чём? – удивляюсь.
- О том, что ты выбрала старого, избалованного, да ещё и бесплодного гения музыки, который и сочинил-то всего ничего, - тяжко вздыхает Артур.
Я смеюсь:
- Вы слишком строги к себе, Артур Яковлевич!
- Вот и мать говорит то же самое, - усмехается он.
- Твоя мать очень мудрая женщина, - я сплетаю наши пальцы. Подношу его руку к губам и целую каждый его пальчик в отдельности. Прикасаясь губами, шепчу «заклинание силы». Чтобы духи искусства услышали зов…
- Скажи это ещё раз? – просит Артур.
- Что? – отрываю от губ его палец, - Про маму?
- Нет, - отрицает, - Назови меня по имени-отчеству. Ты так давно не звала меня так.
- Если хочешь, я буду звать тебя так чаще, - говорю я, - Артур Яковлевич.
Артур хмыкает, как бы оценивая звучание этого. А я решаю продолжить:
- Артур Яковлевич, вам понравился ужин?
- Мммм, ещё как, - откатившись, он ловит меня и совсем не стыдясь, прижимается жаждущим телом, - Но больше всего мне понравилось то, что было потом…
И опять, овладев, выбивает из сердца искру. На сей раз мы лежим на боку, тесно-тесно прижавшись друг к другу. Время позднее. И мне бы нужно убрать со стола. Вот только Артур уже спит, как мне кажется. Так что я постараюсь быть тихой, насколько возможно. Помою посуду, оденусь, уйду, осторожно прикрыв за собой дверь.
- Останься сегодня, - сонным голосом просит Артур.
- Ты имеешь ввиду до утра? – говорю я, не веря.
- Угу, - отвечает он также сонно.
- Но у меня нет зубной щётки даже, - выдаю очередную глупость.
Артур усмехается:
- Почистишь моей.
Он не видит, но я улыбаюсь! И охота заплакать от счастья. Но слёз сейчас нет. Я не скажу ему, что готова чистить зубы его щёткой до самой смерти. И это лучшее, что я слышала в своей жизни. Почти как предложение руки и сердца.
Ничего, подожду. Я просто поторопилась с ребёнком. Артур не готов! Нужно дать ему время. Оправиться после разрыва. Ещё и Дубай…
Вспоминаю отца. Как не вовремя! И его вечно звучащую фразу:
- Я занят, - в мой адрес.
Но ведь у них с моей мамой была совершенно другая ситуация? Далеко не ЭКО. А измена! Ребёнок соперника – это не то же самое, что и ребёнок, зачатый от донора спермы, с согласия мужа? Наш будет любим! И Артур будет ставить пластинки. Наушники купим, и будем прикладывать их к животу.