Страница 56 из 121
Пятая процедура: метрика доверия вместо метрики наказания. Антикоррупционная политика оценивается сегодня показателями выявления. Предлагается дополнить их тремя показателями состояния, каждый из которых измерим по имеющимся данным. Первый — фактическое, а не нормативное время реализации типовых процедур (средний срок предоставления массовой государственной услуги, средняя длительность рассмотрения обращения по существу). Второй — структура отказов: доля отказов по формальным основаниям при последующей отмене их в судебном или административном порядке. Третий — доля процедур, прошедших без личного участия заявителя, через межведомственное взаимодействие. Все три показателя описывают не число наказанных, а объём пространства, в котором возможна рента. Они прямо связаны с тем, что глава 3 назвала сокращением временной дискреции, и потому являются индикатором лечения, а не симптомом болезни.
К этим пяти процедурам следует добавить одно замечание, без которого они рискуют стать ещё одним слоем отчётности. Темпоральный аудит не есть самоцель: он есть способ сделать видимым то, что импульсивная миопия делает невидимым. Если по итогам аудита решение не меняется, аудит превращается в ритуал, описанный Мертоном, — средство, ставшее самоцелью. Критерий подлинности процедуры прост: она должна хотя бы иногда приводить к отказу от решения, которое иначе было бы принято.
Завершим главу возвращением к её исходному определению. Коррупция есть межвременной арбитраж: обмен будущего на настоящее по курсу, который никто не устанавливал и не публикует. Из этого определения следуют три вывода, определяющие место главы в архитектуре книги.
Первый: коррупция не сводится к уголовному составу. Уголовное право наказывает конкретное деяние конкретного лица; темпоральная оптика видит режим, при котором такое деяние становится рациональным. Поэтому борьба с коррупцией, ограниченная правоохранительной статистикой, борется не с причиной, а с её выборочными проявлениями.
Второй: коррупция и формализм — две стороны одной конструкции, а не два независимых порока. Формализм создаёт дефицит времени (глава 5), дефицит времени создаёт рынок, рынок производит ренту (раздел 3 настоящей главы). Там, где процедура избыточна, ускорение становится товаром; там, где ускорение стало товаром, процедура никогда не будет сокращена — у неё появился заинтересованный защитник. Этим объясняется устойчивость бюрократического массива, который все объявляют избыточным и никто не сокращает.
Третий: лекарство у коррупции и у формализма одно — добросовестность, понятая как способность действовать в трёх горизонтах. Недобросовестный акт всегда совершается в темпоральной слепоте: субъект видит момент осуществления своего права и не видит ни доверия, которое обманывает, ни института, который разрушает. Именно поэтому статья 10 Гражданского кодекса, статья 8.1 Федерального закона № 273-ФЗ и позиция Верховного Суда о невозможности автоматического применения санкций работают как одна система: все они возвращают решению его временну́ю перспективу.
Часть II завершена. Три её главы описали три формы темпоральной иррациональности: недобросовестность как кража доверия (глава 4), формализм как паралич времени (глава 5), коррупция как продажа будущего (глава 6). Все три суть нарушения одной и той же меры — соответствия между циклом решения и циклом его последствий, — и все три преодолеваются одним средством: возвращением праву совести, которая есть не что иное, как способность видеть время целиком.
Но диагноз не есть книга. Следующая часть переходит от патологии к конструкции: если право есть темпоральный алгоритм общества, то каков социальный порядок, который этот алгоритм воспроизводит, и кто в нём является мерой? Ответ, который даёт русская и европейская социальная философия права, звучит так: общество есть организм, а не поле битвы, и мерой права в нём служит положение того, кто не может защитить себя сам.
7. Ритуал вместо результата: кейс круглого стола
Темпоральная экономика коррупции, описанная в предыдущих разделах, имеет некоррупционную форму, встречающуюся значительно чаще и не подпадающую ни под одну составообразующую статью. Это ритуал: мероприятие, проведённое по всем правилам, производящее полный комплект документов и не производящее изменения состояния. Ритуал является наиболее защищённой формой темпоральной иррациональности, поскольку проверяется он по наличию отчётности, а отчётность у него безупречна.
Материал даёт работа автора «Экономика сознания». В июне 2025 года городской совет провёл круглый стол, посвящённый подготовке кадров для промышленности и строительства, с участием должностных лиц, образовательных учреждений и представителей бизнеса. Содержание докладов представляет собой хрестоматийный пример симптоматической политики, описанной в главе 2.
Первый доклад — служба занятости: предложена система маршрутизации выпускников через мессенджер-бот; в качестве результата названо трудоустройство 75 процентов выпускников в регионе. Показатель корректен и проверяем. Однако он не отвечает на два вопроса, без которых не имеет смысла: какой процент из этих 75 остался в регионе через один-два года и почему 25 процентов выпускников колледжей уезжают в другие города при заработной плате, низкой в два-три раза. Бот не решает проблему низкой оплаты труда, «потолка цен» и страха «лохануться»: он временно закрывает вакансии дешёвой рабочей силой, то есть воспроизводит причину, по которой вакансии возникают.
Второй доклад — представитель строительной компании, получающей государственные заказы: выражена озабоченность нехваткой рабочих рук, предложены «популяризация профессии» и «конкурсы мастерства», высказана ностальгия по школьным урокам труда и призыв к возвращению уважения к труду. Вопрос об уровне оплаты труда в отрасли не поднимался. Показательно, что вакансии компании на основных рекрутинговых площадках отсутствовали: предприятие, заявляющее о кадровом голоде и не размещающее вакансий, демонстрирует рассогласование формы заявления и содержания практики в наиболее простой и проверяемой форме.
Третий доклад — представитель технического университета: «кадровую проблему решат роботы». Утверждение не проверено на условие собственной осуществимости: для проектирования, производства и обслуживания роботов требуются инженеры, уже мигрировавшие в столичные центры. Четвёртый доклад — орган управления образованием: гордость за стобалльные результаты единого государственного экзамена по физике при отсутствии ответа на вопрос, почему подавляющее большинство из них уезжает учиться в другие города.
Все четыре доклада корректны по форме и пусты по последствию. Ни один не называет плательщика и срок платежа. Ни один не измеряет запас ресурса, который изымается. Ни один не содержит предложения, меняющего причину. Совокупность четырёх докладов производит полный комплект документов — и нулевое изменение состояния. Это и есть ритуал самоуспокоения: форма работы проведена, содержание проблемы исключено из повестки не потому, что проблема решена, а потому, что она обработана формой.
Юридическая квалификация ритуала не является тривиальной и требует точности. Ритуал сам по себе не образует состава: мероприятие проведено в пределах компетенции, протокол составлен, расходы произведены по назначению. Квалификация возможна в двух точках. Первая — если протокол мероприятия содержит поручения с указанием сроков и исполнителей, а исполнение проверяется по формальному признаку наличия отчёта, а не по изменению состояния: в этом случае налицо злоупотребление процедурой, предусмотренное статьёй 10 Гражданского кодекса в гражданско-правовой сфере и статьёй 285 Уголовного кодекса — при наличии существенного нарушения прав. Вторая — если расходование бюджетных средств на мероприятие производится при заведомом отсутствии связи между мероприятием и заявленной целью: в этом случае рассматривается целевой характер расходования.