Страница 3 из 119
Дверь закрывается.
Я остаюсь одна.
С его мундиром на голой коже. С тлеющей магией под рёбрами. И проклятым ограничительным контуром.
А ещё с пугающим пониманием, что теперь он не просто главнокомандующий Авангарда, он — мой командир. Личный кошмар КАВИ.
И, возможно, единственный, кто знает, что со мной на самом деле происходит.
Сжимаю его в кулаке край черного дорого мундира, так, что пальцы белеют.
— Проклятый ублюдок… — отворачиваю лицо от двери.
И всё равно понимаю: он не мелочный палач.
Он командир.
Дракон.
Тот, кто привык брать ответственность — и брать силой.
От этого ненависть становится только острее.
Откидываюсь на подушку и закрываю глаза.
Тело гудит. Контур давит, стягивает, будто меня связали и забыли развязать. Боли нет, просто злит.
Как напоминание, что я под контролем и мне нельзя делать того, что хочу я.
Перед глазами снова и снова вспыхивает одно и то же.
Плац. Холод. Мокрый камень под кожей. Полная иммерсия — на глазах у всех. Я — без защиты, без формы, без права спрятаться. Они видели. Все. Курсанты, инструктор. Он.
Уже во второй раз.
Я не знаю, как теперь смотреть в лицо своей группе. Стыд накрывает волной — глухой, тяжёлой, без выхода.
Я ударила Морстейна.
Пощёчина была последней каплей. Осознание приходит не сразу, но его взгляд и холодные слова режут глубже, чем сама мысль о наказании. Как будто это не справедливое последствие, а недопустимое правило.
Нарушила порядок. Перешла грань, которую не имела права пересекать.
И внутри всё сжимается.
Да. Я не должна была.
Но он сам выставил меня перед всеми. Лишил формы. Лишил достоинства. Если у меня вообще было право на него.
Злость гасит другое чувство — трепет. И стыд за этот трепет.
Я вошла в полную иммерсию.
Я.
Полукровка. Низкокровная. Невзрачная курсантка из зелёной зоны. Та, на кого смотрят сверху вниз. Та, кто на побегушках у собственной сестры. Та, кого презирают — негласно, но последовательно. Даже офицеры. Даже ректор.
Я сделала то, что не должны были делать такие, как я.
Была ли я драконицей? Или нет? Что именно у меня не получилось, или получилось, и почему его это так задело?
Медик возвращается с комплектом одежды. Лицо нейтральное, как по уставу, но во взгляде скользит интерес. И растерянность. Морстейн поставил её в неудобное положение. Как и меня.
И тогда возникает главный вопрос.
Кто я теперь в КАВИ?
«Шавка» своей сестры — или «ректорская подстилка»?
Обе роли одинаково отвратительны. В обеих я — не человек, не курсант, не боевая единица. Чья-то функция. Чьё-то пятно.
Которое не стирается.
— Курсант Лебранд, — голос медика звучит рядом, ровно, без интонаций. — Посмотрите на меня.
Я открываю глаза.
Она стоит рядом. В руках — комплект формы и шприцы.
— Вы потеряли сознание.
Я шевелюсь, не осознавая сколько по времени была в отключке. Но уже в другой одежде простой белой из скользящей ткани пижаме, и это наконец дает чувство хоть какой-то защищённости.
Её взгляд скользит по моему лицу, задерживается на запястьях, на ключицах, рассматривает как что-то необычное.
— Кровь мы уже взяли, — сообщает она буднично. — Анализ нестандартный. Приказ главнокомандующего.
Я напрягаюсь.
— Для чего? — спрашиваю хрипло.
Медик на секунду медлит. Ровно настолько, чтобы я это заметила.
— Для повторных данных, — отвечает она наконец. — Формально — из-за происхождения. Смешанная кровь с таким откликом… — она не договаривает. — Это редкость.
Она забирает его мундир. Назначает уколы — холодные, болезненные. После них приходит сон.
Я не знаю, сколько продлится восстановление. Когда будет «амнистия». И будет ли она вообще.
Но одно я понимаю ясно.
Возвращаться в строй — значит делать вид, что ничего не произошло.
А я к этому не готова.
От этого ненависть становится только острее.