Право на сына

Мерзкая пуговица не поддается моим трясущимся пальцам. Глаза жгут слезы, которые вот-вот польются из меня рекой обиды.

— Уля.

— Хватит! — рявкаю я. — Я устала! Устроил мне тут какой-то цирк со шлюхами, а я только и делаю, что сопли на кулак наматываю! Сколько можно! Ему даже лень сказать, что он был не прав! Это как так? Он гордится тем, что он моральный урод!

— Честно сказать, я не смогу объяснить его мотивацию, — Дина хмурится. — Мужики же они, — слабо улыбается, — наворотят дел, а то, что они были придурками, не любят признавать. Макар не просто так бесится, Уль.

— Хватит его выгораживать, — зло одергиваю футболку. — Я, конечно, понимаю, он тебе платит зарплату.

— Да дело не в деньгах, — следует за мной.

— да ты что?

— Любят они страдать фигней.

— И я должна понять и принять эту фигню? — оглядываюсь. — Как ты ловко переобулась. А как же твои советы быть холодной стервой?

— В тебе этой стервы нет, Уля, — Дина вздыхает. — Я ошиблась. Ты его любишь.

— А толку-то?

Торопливо спускаюсь на первый этаж. Я хотела забежать к Артему в детскую, но возьму его на руки и расплачусь, а мне нельзя. Я сейчас должна удержаться за свою злость и возмущение, чтобы они мне помогли не усугубить свое положение, в которое меня загнал Макар.

— Ты куда? — спрашивает Дина, когда я спешно сую ноги в кроссовки сажусь на корточки и завязываю шнурки.

— Уля.

— Прогуляться, — встаю. — Подышать свежим воздухом.

— Лжешь.

— Без обид, Дина, но ты мне не подруга, а няня.

— Ты сейчас на эмоциях, — Дина скрещивает руки на груди, — поэтому обижаться не буду. И выкладывай, что задумала.

— Ничего.

Я выскакиваю за дверь.

— Я позвоню Макару! — Дина выходит на крыльцо.

— Ты отвратительная няня! — оглядываюсь я.

— Я знаю, — упирает руки в боки. — Куда собралась? На жопу искать приключения? Или решила клин клином?

— что?

— Вздумала отомстить Макару тем, что прыгнешь на первого встречного?

У меня челюсть ползет вниз, а брови — на лоб. Вот это да.

— А можно узнать, что тебя натолкнуло на такую мысль?

Налетает ветер, треплет волосы и ныряет под ворот футболки. Ежусь. Может, вернуться и накинуть тонкую курточку.

— Ошиблась, да? — Дина тушуется под моим разъяренным взглядом. — Прости

У тебя просто такой вид.

— да! Ошиблась! — на грани крика отвечаю, всплеснув руками. — Я сейчас не о мужиках думаю и не о мести, а о том, как не загнать себя еще в более глубокую задницу, Дина! И зная то, какая я удачливая, то я опять, мать твою, буду ползать беременная! На радость Макару! Он с новым азартом на мне отыграется!

Дина молчит, нахмурившись, и шепчет:

— Так у вас.

— Да! — сжимаю кулаки. — И я иду в аптеку! А ты сейчас вернешься к Тёме без лишних разговоров.

— Уля.

Шагаю к калитке. Я все делаю правильно. Я защищаю себя. Рисковать и надеяться, что пронесет, я не могу. Я и так уязвима, а незапланированная беременность сыграет на руку Макару.

— Уля! — меня нагоняет Дина, хватает за руку и разворачивает к себе.

— Не смей меня отговаривать.

А она и не думает отговаривать. Она меня обнимает прижимает к себе и всхлипывает, будто она сама в прошлом прошла по пути к аптеке за отравой.

— Я сделаю тебе какао, когда вернешься, — отстраняется, смахивает слезы с щек и улыбается, — и буду рядом.

Сглатываю жгучий и распирающий глотку ком и медленно отступаю:

— У меня нет выбора, Дина. Я должна себя защитить.

— Я понимаю, — кивает и опускает взгляд, закусив губы.

— И я рада, что ты будешь рядом со мной с горячим какао, — открываю калитку и оборачиваюсь. — Все могло быть иначе, но с другим мужчиной.

Покидаю территорию дома. С каждым шагом моей уверенности становится все меньше и меньше, и мои тихие уговоры, что я бубню себе под нос, как умалишенная, не успокаивают меня.

Я и подумать не могла в день свадьбы, что я однажды буду идти по улице с таким черным отчаянием и липким одиночеством в душе. И за этой чертой, к которой сейчас плетусь, не будет надежды на светлое и доброе с Макаром.

Звенят колокольчики, когда я вхожу в пустую аптеку. Гудит у потолка кондиционер, в воздухе пахнет немного хлоркой. Несколько секунд медлю и шагаю прилавку, за стеклом которого меня ждет худая высокая женщина в белом халате. Хочу развернуться и сбежать.

— Добрый день, — женщина за стеклом вежливо и отстраненно улыбается, — чем могу помочь?

Глава 53. Ее не любили

— Где Ульяна?

Дина трясет перед Артемом, который обложен подушками, маленьким плюшевым слоником. Тот ответ улыбается, ножками и ручками сучит от восторга.

— Погулять вышла.

Прямого взгляда избегает, а голос — официально равнодушный.

— Дина, где Ульяна?

Поднимает взгляд и тихо отвечает:

— Погулять вышла.

А в глазах такое осуждение, будто я свою жену выпотрошил, набил соломой и выкинул. И я не думаю, что дела в утреннем разговоре. Дина не та женщина, которая будет так реагировать на скандалы семейной пары. Что-то тут не так. Ее осуждение глубокое и личное.

— Говори, куда пошла моя жена

— Я сказала.

И губы поджимает и щурится, будто хочет меня сжечь живьем. В ней сейчас играет что-то женское, и меня накрывают нехорошие подозрения.

— Дина, — я тоже щурюсь в ответ, — ты премию хочешь получить.

— обойдусь без премии.

— Да чтоб тебя, — цежу я сквозь зубы, и Артем кривится и пытается повторить мои интонации.

Когда Дина переводит на него изумленный и возмущенный взгляд, он хрюкает довольный и смеется, поджав к груди пухлые ножки.

Дина молчит минуту, поглаживает Артема по ножке и закрывает глаза:

— В аптеку пошла.

— Что? — недоуменно переспрашиваю я.

— Больше ничего не скажу.

— В какую аптеку?

— не знаю.

И опять с черным женским осуждением смотрит на меня.

— Да тут аптек в округе с десяток.

— Вышла из калитки направо.

— А говорила, что ничего больше не скажешь, — разворачиваюсь и широким размашистым шагом иду прочь.

— Она не заслужила такого мужа, — шипит мне в спину.

Оглядываюсь. Отлично. Пусть меня теперь отчитает няня, какой я мерзавец и негодяй. Только что-то мне подсказывает, ее злобные претензии адресованы сейчас не мне.

— И самое печальное во всем этом, — продолжает она, — вы же не особенный среди прочих. Сколько вас таких эгоистичных дураков, которые не ценят своих жен?

— Если я напомню о субординации, то ты проигнорируешь мои слова?

— И никто ведь из вас в итоге счастливым не бывает, — Дина вздыхает.