Страница 6 из 42
Сильно.
— Не надо говорить так, будто это мой подвиг. Это была моя жизнь.
— И моя тоже.
— Ты в ней не участвовал.
— Потому что не знал!
Он впервые повысил голос.
За дверью сразу стих детский смех. Я резко посмотрела на нее, потом на Андрея. Он понял. Закрыл глаза на секунду, сделал вдох и отступил.
Когда заговорил снова, голос был ниже.
— Я не знал, Марина.
Я отвернулась к окну.
На улице шел снег. Первый в этом году. Мелкий, липкий, тающий на стекле. Пять лет назад был дождь. Сейчас снег. Город любил дешевые декорации к моим личным катастрофам.
— Я оставляла письмо, — сказала я тихо. — На следующий день. У твоего дома. Передала охране. Там было всё.
Андрей молчал.
Я повернулась.
Его лицо стало таким, что мне вдруг стало холодно уже не от страха.
— Какому охраннику? — спросил он.
— Не знаю. Мужчина лет пятидесяти. Седой. У него еще была родинка на щеке.
— Степаныч.
— Может быть.
Андрей достал телефон.
— Кому ты звонишь?
— Человеку, который пять лет назад должен был передать мне письмо.
— Не надо устраивать сцену в моем кабинете.
Он посмотрел на меня.
— Сцена была пять лет назад. Сейчас будет правда.
Он уже набирал номер, когда дверь кабинета распахнулась.
— Мам!
Артем влетел внутрь с расстегнутой курткой, рюкзаком на одном плече и тем самым сломанным самолетом в руке. За ним в дверях появилась воспитательница Оля, растерянная и запыхавшаяся.
— Марина, простите, он увидел вас в коридоре через стекло и…
Она осеклась, заметив Андрея.
Артем тоже его увидел.
Остановился посреди кабинета.
Поднял голову.
Они посмотрели друг на друга.
Мой сын и его отец.
Одинаковые глаза.
Одинаковый упрямый изгиб губ.
Одинаковая складка между бровями, когда оба молчали и пытались понять, что происходит.
Андрей опустил телефон.
Лицо у него стало пустым. Белым.
Артем крепче сжал самолет и шагнул ко мне.
— Мам, — спросил он тихо, не отводя взгляда от Андрея, — это тот папа, которого я нарисовал?