Страница 21 из 42
— Поздно было бы, если бы Марина не стояла рядом.
Я перевела взгляд на женщину.
— Не решайте за меня, пожалуйста.
— Простите.
Она вернулась к папке.
Отчет после рождения Артема занимал восемь страниц. Фотографии роддома. Я на крыльце с белым свертком. Тетя с сумкой. Нина Павловна, приехавшая ко мне за тысячу километров, потому что больше некому было встретить.
На обороте фотографии стояла дата.
— Ты приехал в этот город через три дня, — сказала я Андрею.
— Да.
— Они уже знали, что я родила.
— Знали, — подтвердила Оксана.
Она положила рядом отчет, который получил Андрей.
В нем было написано:
Соколова Марина Андреевна в указанном родильном доме не зарегистрирована. Сведения о ребенке отсутствуют.
Подделка.
Сухая, аккуратная, с печатью.
— Я стоял перед этим роддомом, — сказал Андрей. — Четыре часа. Ждал, что ты выйдешь. Потом мне показали выписку, что тебя там не было.
Я посмотрела на него.
— В какой день?
Он назвал дату.
Я помнила.
На четвертый день после родов мне позвонили из регистратуры и сказали, что мужчина спрашивал обо мне. Я испугалась. Решила, что Галина Сергеевна отправила юристов. Упросила тетю забрать нас через служебный выход.
Мы были в одном здании.
Он стоял у главного входа.
Я выходила со двора.
Нас разделяла одна стена и чужая ложь.
— Почему ты не спросил врачей лично?
— Спросил. У заведующей был документ с запретом разглашать информацию. Подпись стояла твоя.
— Я ничего не подписывала.
— Теперь знаю.
Оксана достала из папки копию заявления.
Подпись снова походила на мою.
Я медленно села на стул.
Ноги начали дрожать.
— Она подготовила всё.
— Да, — ответила Оксана. — Галина Сергеевна боялась, что вы встретитесь случайно. Поэтому отслеживала каждый шаг.
— А после роддома? — спросил Андрей. — Что еще ты мне не сказала?
Оксана отвела взгляд.
— Вы наняли другого детектива. Через своего сослуживца.
— Да.
— Он нашел Марину через семь месяцев.
Андрей замер.
— Я не получал отчета.
— Потому что Галина Сергеевна выкупила агентство через посредника за неделю до завершения проверки.
— Что было в настоящем отчете?
Оксана достала тонкий файл.
На первой странице — моя фотография с коляской.
На второй — адрес.
На третьей — заключение:
Соколова М. А. проживает одна с сыном Артемом. Мужчина на постоянной основе в квартире не появляется. Вероятность родства ребенка с заказчиком требует проверки.
Внизу стояла дата.
Артему было семь месяцев.
Андрей взял лист.
— Семь месяцев, — сказал он. — Я мог найти его в семь месяцев.
Оксана кивнула.
— Галина Сергеевна заменила отчет.
— Что получил я?
Она протянула другой документ.
Объект состоит в фактическом браке. В семье воспитывается ребенок супруга. Контакт нежелателен.
К нему была прикреплена фотография Леши, который держал Артема на руках возле аптеки.
Мой двоюродный брат.
Мой единственный близкий мужчина в тот период.
— После этого ты перестал искать? — спросила я.
Андрей медленно положил документы на стол.
— На восемь месяцев.
Честный ответ.
Он мог соврать. Сказать, что искал без остановки, не ел, не спал, жил только мной. Вместо этого признал время, когда сдался.
— Потом что-то заставило тебя начать снова?
— Увидел мальчика в аэропорту. Светлые волосы, голубые глаза. Он держал мать за руку. Ему было около года. Я подумал: если твой ребенок родился в срок, он сейчас такого же возраста.
— И?
— Нанял третьего человека. Без участия семьи.
— Он меня не нашел.
— Нашел город. Ты уехала за два дня до его приезда.
Я вспомнила. Мы тогда перебрались сюда. Мне предложили постоянную работу в центре, и я собрала вещи за выходные.
Снова два дня.
Снова расстояние, которое в чужих историях называют судьбой, хотя на деле это билеты, коробки и решения, принятые в разное время.
— Дальше я проверял каждый год, — сказал Андрей. — Через независимых людей. След обрывался. Потом нашел тебя в списке сотрудников центра.
Я опустила глаза на папку.
— Значит, ты искал.
— Да.
— Но не нашел.
— Да.
— А когда нашел, пришел.
— Сразу.
Это не снимало вины.
Но меняло картину.
Пять лет я представляла его живущим спокойно. Думала, он выбросил меня из памяти в ту же ночь, когда захлопнулась дверь квартиры. Оказывается, он стоял у роддома. Ездил по городам. Читал поддельные письма. Останавливался. Снова начинал.
Любил ли он меня правильно?
Нет.
Но равнодушным не был.
Оксана подошла к сейфу.
— Осталась запись.
Я вспомнила предупреждение.
— Та, после которой он должен меня возненавидеть?
— Галина Сергеевна так считала.
Оксана ввела код, достала флешку и вставила в ноутбук.
На экране появился список файлов. Она открыла аудиозапись.
Сначала послышался шум улицы. Потом мой голос.
Молодой. Уставший. Срывающийся.
— Я не хочу, чтобы Андрей знал об этом ребенке. Никогда.
Андрей посмотрел на меня.
У меня похолодели руки.
Запись продолжилась:
— Даже если он найдет нас, я скажу, что Артем не его. Не позволю ему забрать сына.
Оксана остановила файл.
В комнате стало тихо.
Андрей смотрел на экран.
Я поднялась.
— Это было после родов.
Он не ответил.
— Я боялась.
Молчание.
— Твоя мать уже приходила ко мне. Сказала, что получит опеку через суд. Что у тебя связи. Что я никто. Я говорила с тетей и…
— Включите дальше, — перебил Андрей.
Оксана посмотрела на него.
— Ваша мать слушала только этот фрагмент.
— Я попросил включить дальше.
Она снова нажала кнопку.
Мой голос дрогнул:
— Я скажу, что он не его, если Андрей придет с матерью и юристами. Если придет один и спросит меня сам, я расскажу. Я всё еще жду, что он хотя бы раз спросит меня сам.
Запись оборвалась.
Андрей закрыл глаза.
Я стояла напротив и не могла дышать глубоко.
Он мог схватиться за первые слова.
Мог сказать, что я сама решила лишить его сына.
Мог снова выбрать удобный фрагмент.
Андрей открыл глаза.
— Я должен был спросить, — произнес он. — Ты ждала, а я снова поверил бумаге.