Страница 55 из 184
Глава 37
Вечер талантов для меня закончился куда быстрее, чем для остальных гостей. Я была настолько ошеломлена собственным выступлением, что просто не смогла сидеть дальше и делать вид, что всё замечательно.
Нет, это был обман.
Что-то происходило, но я не понимала.
Спустившись со сцены и пересидев одно невыносимое выступление сестёр орин, исполняющих незамысловатый танец, по ходу которого у них бесконечно задирались платья выше щиколоток, я умоляюще взглянула на Комира.
Он всё понял, поднялся и, поклонившись Аделии, протянул мне руку. Правда, за неё схватились мы вдвоём.
— Уведи и меня отсюда, — зашептала рыжеволосая драконесса, — сил нет на это смотреть.
Он улыбнулся, глядя на неё. В его глазах появилась нежность и тихая грусть.
С Олсеном и Кианом попрощались быстро, оставляя недовольных мужчин смотреть это безобразие «талантов» дальше.
... По саду мы шли втроём. В центре наш замечательный медведь, а мы с Аделией по обе стороны от него. Чудес воспитания Комир не проявил, обняв нас обеих за талии. Да и ладно.
Кому какое дело? Если что не нравится, пусть бегут и докладывают нашим папенькам. Повеселят друзей-генералов.
— Ты красиво поёшь, Юниль, — потянувшись, Аделия сорвала с куста маленький розовый цветочек. — Такая песня красивая. Глубокая. И вроде слова незамысловатые, а за душу берёт. Я бы выучила эту колыбельную, чтобы своим детям петь. Напишешь мне слова...
Она не договорила. Комир вдруг остановился. Ничего не понимая, мы взглянули на него. Медведь смотрел перед собой налитыми кровью глазами и, казалось, не видел ничего вокруг.
— Юниль, за генералом Ярвеном бежать? — мгновенно всполошилась Аделия.
— Подожди, — шепнула я. — Комир, братец!
Он снова дёрнулся. Его красивое мужественное лицо скривилось, и он всхлипнул, как ребёнок. Крупные слёзы потекли по его щекам.
— Боги, да что же это? — я обняла его.
Медведь дёрнулся и вдруг засмеялся. Схватил Аделию и притянул к нам.
— Онял, — прохрипел он сквозь слёзы. — Осе онял... Онял...
— Ты понял, — повторила за ним орина. — Твои слова легко разобрать, почему ты не говоришь?
Он судорожно всхлипнул и неохотно отпустил нас.
— За генералом? — повторила свой вопрос Аделия.
Но Комир покачал головой, смущённо вытирая влагу с лица.
— Что ты видел? — шепнула она.
Он снова затряс головой. А после поднял руку и коснулся её губ указательным пальцем.
— Ого утей... и исе к мерти, — промычал он. — Но я онял... Онял... Удет ольно... осень ольно... но...
Он выдохнул. Каждое слово давалось ему с огромным трудом. Часть звуков он произносил через нос, глотал первые буквы. Да и, кажется, дико стеснялся собственного голоса.
— Много путей и все к смерти, — повторила за ним Аделия. — Но ты увидел выход?
Комир улыбнулся и, обняв, притянул её к себе. Поцеловал в висок. Орина смутилась, губы поджала.
— Емья, — выдохнул медведь, глядя на меня.
— Да, братец, мы с тобой семья, — согласилась с ним я. — А Аделия?
Он смутился. А после, тихо засмеявшись, нагнулся и шепнул мне на ушко:
— Эрце.
«Сердце» — быстро сообразила я.
— Что он сказал? — Орина недовольно фыркнула.
— Что быть тебе мне сестрицей! — нашлась я. — Пойдёмте уже. Устала...
... Ожидаемо меня Комир до комнаты довёл первой. Кому-то явно очень хотелось со своим «сердцем» остаться подольше наедине.
Не знаю, каким чувством, но я поняла, кто эта рыженькая для нашего медведя, но радоваться не спешила. Он не открывался перед ней. И его видения, слёзы говорили о том, что счастья другу пока не видать.
Видимо, что-то жуткое впереди его ждёт. Но вот вопрос: только ли его? Слишком уж быстро он стал мне родным. Это настораживало. Но ради него я готова была рискнуть головой.
Попрощавшись с друзьями, я зашла в комнату и выдохнула.
Плохой вечер.
Не разжигая свечи, прошла до кровати и села.
Вид такого сильного фера, по щекам которого стекают слёзы, не отпускал. Мне было страшно. За него, за себя...
Как никогда захотелось домой.
Что меня держало здесь?
Ничего.
Льюис... Нет, от него я готова была бежать сломя голову. Император всё больше занимал мои мысли. Это ревность. Я ведь могла сколько угодно обманывать окружающих. Но не себя же.
Я ревновала его к этой выскочке Сабрине. Хитрая соплячка решила скрыть свою ведьминскую кровь и проехаться за счёт неё до трона.
И ведь додумалась. А сама ли... А не просто ли там её сестрица пропала? Или и мой обожаемый дядюшка Руньярд оказался в ловушке, расставленной ушлой ориной...
Я поморщилась. Нет. Уж кого-кого, а его не обмануть. Он, конечно, оборотень, но кровь ведуна в нём настолько сильна, что ни одна тёмная не проведёт. Быстро на место поставит.
Как же его сейчас здесь не хватало. Он бы мигом за ухо эту девицу оттаскал, чтобы не смела козни строить за спиной императора.
— Хм... — я недовольно фыркнула.
И тут же услышала звонкий девичий смех из сада... О, я его узнала. Ноги сами понесли меня к двери. Выйдя на террасу, остановилась и, кажется, забыла, как дышать.
Видимо, талантливых девиц при дворе больше не осталось, все отпелись и отплясались. А теперь изволили возвращаться в комнаты.
И сейчас я смотрела, как по тропинке шли Дара и Сабрина, совсем как мы недавно с Комиром. Только вот под руки их вёл Льюис.
Мой Льюис.
И стоило этой мысли вспыхнуть в голове, как сердце забилось, как бешеное.
Нет!
Нет!
Я не могу влюбиться в него. Просто не могу.
Страх обжёг душу с такой силой, что перед глазами потемнело.
Льюис остановился и, вскинув голову, безошибочно нашёл взглядом меня.
«Ненавижу», — выдохнула я одними губами.
Он дёрнулся словно от пощёчины.
«Будь ты проклят! Чтобы только истинная и смогла до твоего сердца достучаться!»
Чувствуя, как к глазам подбираются предательские слёзы, я развернулась и ушла в комнату.
Разум тихо нашептывал, что, возможно, генерал Ярвен отлучился и попросил в столь позднее время проводить его девочек до замка.
Но сердце... оно совершенно никого не слушало.
Мне было больно. Как же я так...