Страница 53 из 184
Глава 36
Сабрина. Я дождалась. Даже смотреть на неё нормально не могла. Как только её действия стали мне понятны, эта девица окончательно пала в моих глазах.
И её сестра стала истинной моему дядюшке! А она сама кто? Ведьма?
Так, может, и дядю там на крючок ведьминским взглядом поймали?
Как же меня трясло от эмоций.
Нет, ну паршивка.
Устроить пари с ведьмой на императора, завлечь его в свои сети, прикидываясь чистокровной драконессой, а потом что? Ой, простите, не знала, что во мне магия ведьминская была. Но ничего страшного, дорогу мне к трону!
Нет уж! Не позволю так поступить с Льюисом!
Не позволю!
— Юниль, ты шипишь себе под нос, — шепнула Аделия.
— Злюсь!
Даже скрывать не стала, наблюдая, как эта меркантильная особа гордо идет на сцену. Глазки в пол. Вся такая невинная. Но я-то видела, как она поглядывает на моего Льюиса!
Как же меня трясло в этот момент.
— Аделия, ты ведь полукровка, а что чувствуешь, когда рядом с ней стоишь? — я кивнула на Сабрину.
— Неправильная какая-то, — немного подумав, ответила подруга. — Вроде и орина, но шлейф магический... Он иной. Как у тебя: тяжелый, густой.
— И темный, — я кивнула.
Ну вот и подтверждение.
Нет, ну прикрыть свои действия спором со мной!
Я всё успокоиться не могла. Вроде как не сама императора соблазнять начала, а вот с подачи другой.
Гадина!
— Ты опять бубнишь, — шикнула на меня Аделия. — У меня такое чувство, что император тебе не так уж и безразличен.
Она произнесла это тихо, но я всё равно покосилась на Олсена. Он обсуждал что-то с Кианом и, кажется, на время позабыл обо мне.
— Глупости, — проворчала я и уставилась на сцену.
Сабрина так мило смущалась. Прямо сама невинность. Льюису в глазки заглядывала.
Он поднял на неё голову. Кивнул...
У меня в этот момент аж в глазах потемнело. Вот так, да?!
Ему есть дело до её выступления!
Прочистив горло, она обернулась на музыкантов, сидящих сбоку, и, дождавшись вступления, запела. Голос чистый и звонкий, неожиданно приятный. Он заполнял зал, заглушая шёпотки.
Женщины, обмахиваясь веерами, осматривали молоденькую орину. Оценивали.
Видимо, решали, достаточно ли у неё чистая драконья кровь.
Я же накручивала себя ещё больше. Льюис слушал её.
Смотрел на неё!
Закрыв глаза, я зажмурилась.
— Юниль, тебе плохо? — ко мне склонился Олсен.
Я ощутила его прикосновение к плечу.
Прислушалась к чувствам и поняла, что мне всё равно. Ни трепета, ни жара.
Ничего не было. Так, может, обнять брат, друг, но только не любимый мужчина.
Стало так обидно.
Ну почему я не могу смотреть на этого дракона как на Льюиса? Он ведь и заботливей, и внимательнее.
Ну почему? Что с моим сердцем не так?
Плакать хотелось от боли.
Льюис вздрогнул и повернул голову. Наши взгляды встретились. Он встревожился и сел ровнее. Лёгкая улыбка сошла с его губ.
— Юниль, у тебя тьма прорывается, — выдохнул мне на ушко Олсен. — Уже глаз за ней не видно. Успокойся. Я не знаю, что вызывает такую бурю в твоей душе, но прошу, вспомни, что мы в зале и вокруг одни сплетники.
Он сжал моё плечо сильнее.
Льюис и вовсе, забыв, что для него распинается Сабрина, подался вперёд ко мне.
И вдруг отлегло.
Нет! Он ещё не её.
Да, не мой и моим никогда не будет. Но и не её!
Выдохнув, обмякла на стуле.
Льюис продолжал прожигать меня своими тёплыми карими глазами.
Я улыбнулась. Женщины зашушукались, заработали своими жалами во рту.
Сабрина взяла ноты выше, снова заглушая мерзкие шёпотки. В её пении слышались чувства.
Как бы я ни злилась, а признать, что у неё приятный голос, пришлось.
Я обернулась на задние ряды. Ничего не удивило. Орины и лерды таращились на сцену, оценивая молоденькую драконессу, а женщины буквально пожирали меня взором. Дай им волю, и в душе палками поковыряют, ища повод для пересудов.
Усмехнулась и отвернулась.
До Севера не догремит моя слава. А если мама что-нибудь и услышит, так только совет дельный даст, как в следующий раз избежать подобного.
Стоило вспомнить матушку, как я невольно снова уставилась на Сабрину.
Что-то тёмное и холодное зашевелилось в душе. Её магия... так похожая на мою...
Она допела. Склонилась с достоинством. Выслушала аплодисменты и легко вспорхнула со сцены.
А вот и моя очередь.
Ведущий объявил выход, не уточнив, что именно я буду исполнять.
Аделия взволнованно сжала мою ладонь. А вот Комир медленно одобрительно кивнул.
Значит, всё будет хорошо.
Я поднялась и понесла себя вперёд. Мимо сплетников, мимо Льюиса.
Но, не удержавшись, всё же взглянула на него.
Он следил.
За каждым шагом, движением. В глазах тёмный огонёк.
Это придало уверенности.
Взойдя на возвышение, поклонилась. Зал умолк. Ждали.
Ко мне скользнул ведущий.
— Что исполнять музыкантам, леди?
— Ничего, — ровно произнесла я.
Он не понял, но отошел.
А я уставилась на Сабрину, открыла рот, чтобы затянуть шутливую балладу о самодовольной драконессе, которая горделиво всем рассказывала, что истинным её будет первый из воинов, а в итоге её сердце забилось для простого пастуха.
Но... Но слова пошли совсем иные.
Я и сама не сразу поняла, что случилось.
Я пела колыбельную.
Чистым, поставленным голосом. Пела, как когда-то над кроватками своих сестёр. Пела, как мама, укачивая меня в телеге, совсем маленькую. У нас не было дома, иногда даже еды. Холод пробирался сквозь одеяльце... Но она каждую ночь тихо пела мне, и я знала, что всё будет хорошо.
И теперь, глядя на Сабрину, я не понимала, почему именно эта мелодия.
Она вздрогнула. Улыбка сошла с её губ. В глазах больших, чистых появился сначала лёгкий испуг, а после она и вовсе закрыла рот ладонью.
Я продолжала петь.
Опустив руку, она разомкнула губы, и я поняла — подпевает.
Слово в слово.
Это смутило ещё больше.
Мы пели одну колыбельную на двоих.
Пели в такт, глядя друг на друга.
Льюис откинулся на кресле и прикрыл глаза. Он наблюдал за мной. На его губах мелькала мечтательная улыбка.