Страница 50 из 184
Глава 34
Сердце замерло на мгновение, а после зашлось, как в лихорадке.
Я смотрела на Льюиса, понимая, что просто не могу отвести взгляда. Он передвигался мягко, с грацией хищника. Высокомерный, властный взгляд, наполненный тьмой.
Он безошибочно нашел меня среди гостей. Прищурился.
На мгновение его лицо исказил гневный оскал.
Рука Олсена легла на мое плечо.
Ревность?
Император соизволил взбеситься, что выбранная игрушка в руках другого?
Высокомерно задрав подбородок, я улыбнулась. А в груди клокотала ярость, лютая просто. Странное чувство, мне несвойственное.
Остановившись у своего кресла, Льюис сел и уставился перед собой.
Замер, будто обращаясь в статую.
Я выдохнула. Аделия легонько толкнула меня в плечо. Я повернулась к ней, и она тут же кивком указала на Комира.
Он снова что-то рисовал, уставившись перед собой. На дощечке под нажимом угольного карандаша оживал силуэт мужчины, стоящего на коленях. Он закрывал лицо руками и, кажется, плакал. Плечи опущены, волосы скрывали лицо...
Мой взгляд метнулся к Льюису. Он все так же таращился перед собой на сцену.
Ведущий объявлял очередность номеров, проговаривал, что если кто-то решит присоединиться к заявленным выступлениям, то подходить к нему. Девушки смущенно хихикали, матроны постарше о чем-то шептались.
Моргнув, я снова перевела взгляд на рисунок Комира.
Фер дрогнул и глухо зарычал. Зло так... Жестко.
— Да что же его так пробирает? — пробормотал Киан, сидящий рядом с Олсеном.
— Он видит смерть или что-то граничащее с ней, — испуганно ответила я.
— Нет, скорее, он не может понять, смерть то или иная беда, — так же тихо возразил мне Олсен. — Собирает образы воедино и не может разобраться. Но что бы там ни было, грядет беда. Не ходила бы ты никуда одна, Юниль.
Он склонился, заглядывая в мое испуганное лицо.
— Но при чем тут я?
— Это уже все заметили. Провидец ходит за тобой следом, как пес. Охраняет. Позволяет приблизиться лишь мне и Киану. На остальных смотрит так, что пробирает. А я не из пугливых. Но...
— Вот теперь страшно и мне, — я передернула плечами.
Комир отмер, взглянул на свою доску и жестко ухмыльнулся.
Все молчали.
Спрашивать его о чем-либо подробнее было страшно.
А тем временем вечер начался. Открывала его молодая светловолосая орина с нежно-голубыми, почти незаметными прядками. Уроженка восточных регионов. Только там могли похвастать такой особенностью. Я невольно покосилась на Олсена. Он смотрел на сцену и, казалось, не замечал девушку на ней.
Думал.
А тем временем орина взяла первые ноты старинной баллады, восхваляющей воинов драконьего рода. Поморщившись, я обернулась к Аделии.
Энтузиазма у нее прибавилось.
— Если они и играют так же, как и поют, тебя ждет успех, подруга, — не удержалась я. — Да что там, тут даже я в грязь лицом уже не ударю.
Комир услышал нас, повернул голову. Уголки его губ приподнялись, он с такой затаенной нежностью смотрел на нашу рыжеволосую орину, и в то же время в его глазах плескалась бездна отчаянья.
«Сыграй для меня, — вывел он на своей дощечке, — эта мелодия останется со мной на долгие годы разлуки».
— Долгие годы? — Аделию задели эти слова. — Но ты сможешь приехать к нам в гости в любой момент.
Но Комир отрицательно покачал головой.
Он подсунул свою дощечку на ее колени и с такой мольбой взглянул, что я бы сейчас для него и спела, и сплясала, и лютню помучила.
Видимо, проняло не только меня.
— Конечно, Комир, — Аделия улыбнулась и, поднявшись, пошла к ведущему вечера оговаривать свое выступление.
А на сцене продолжали настойчивую демонстрацию себя императору.
Льюис же сидел с отрешенным видом, глядя перед собой.
Музыка лилась, дева хрипела, дамы умилялись.
А мне хотелось прикрыть лицо руками.
— Нет, ну с этой я даже знакомиться не стану, — не выдержал Киан. — Если она начнет петь нашим детям колыбельную на ночь — их нервный тик еще во младенчестве разберет. А мне нужны здоровые наследники.
Олсен выслушал его и важно кивнул.
Наконец орина взяла самые высокие ноты и стихла. Все с облегчением захлопали. Кто-то женским голосом вскрикнул «на бис», но быстро умолк.
Я очень надеялась, что ценительницу этого таланта там тихо не упокоили.
Лишь Льюис так и продолжал сидеть не шевелясь. Он думал о чем-то своем и даже не скрывал этого.
... Еще один номер. Страдала лютня, а вместе с ней и все мы. Лера же, стоя на сцене, еще и ножкой в такт своему исполнению отбивала, видимо, чтобы заглушить сей позор.
Моя самооценка росла до небес.
Нет, я понимала, что девушки вышли туда, чтобы показать себя правителю, да и остальным молодым оринам. Но... Я бы лучше в обмороки несколько раз упала перед понравившимся мужчиной. Оно как-то надежнее. И обнимет, и заботливо до ближайшей лавки дотащит. А там и запах, и взгляды, и прикосновения. И ясно понятно — истинный или нет.
— Эта тоже мимо, — не унимался Киан. — Она, похоже, увлеченная. А у меня совести не хватит сказать ей, как это ужасно звучит.
Аделия вернулась и с волнением сжала ручки в кулаки.
Пока прекрасная дева измывалась над лютней, ведущий отодвинул едва заметную шторку, и показался клавесин.
— Орина Аделия, я надеюсь, вы нас приятно удивите, — Киан подался вперед и проказливо просиял.
— Какой же вы милый поганец, — ответила я за подругу.
Он сверкнул очами и отвернулся.
И тут случилось чудо — лютня стихла. Ее бережно уложили на бархатную подушечку.
Лера поклонилась всем и сразу. Ее лицо светилось таким счастьем, что я простила ей пытку моих ушей.
— Нет, беру свои слова обратно. С этой милой девушкой я все же познакомлюсь. Если моя — найму лучших учителей и подарю хороший инструмент. Пусть играет в свое удовольствие, — Киан задумчиво почесал подбородок и проследил за тем, в какую сторону пошла лера.
— М-м-м, — тихо замычал Комир.
— Что? — наш неугомонный повернулся к нему.
Провидец поднял дощечку, и я, прочитав, рассмеялась.
«Твоя фера сегодня сшила своими руками зайчика. Таким милым вышел».
— Фера? — глаза Киана натурально вспыхнули огнем. — Север! Олсен! Мы едем на Север!
Выдохнув, он откинулся на стул и расслабился, более ничьи номера его не волновали.