Пари на императора драконов

Эпилог

Месяц спустя

Широкая тропа с растущим по краям диким шиповником вела в гору. В тёплом осеннем воздухе чувствовались запахи прелой листвы, влажной земли, а ещё костров, что жгли в поместье с утра. Ласковые солнечные лучи пробивались сквозь золотые кроны нарядившихся деревьев. С них осыпалась яркая листва, медленно кружа и подчёркивая атмосферу праздника.

Казалось, сама природа старалась сделать этот день лучше.

Хотя ведьма, да пусть даже и тёмная, всё равно дитя лесов и полей. А уж если она идёт под руку с сильнейшим ведуном Севера, то чего говорить.

И тучка на небе не проскочит. Многочисленные маги из гостей быстро спугнут её, а то и вовсе развеют по ветру.

Я взглянула на отца. Он был необычно серьёзен. Всматривался вперёд, изучая тех, кто собрался у храма.

— Папа, ну хоть здесь не ищи врагов. Да вы весь лес просеяли, у вас же каждый кабан на учёте.

Он усмехнулся.

— Ты, доченька, подол повыше поднимай, чтобы платье не испачкалось, а я лучше перестрахуюсь.

— Ты ведь понимаешь, что здесь и мышь не проскочит, не показав бумагу, доказывающую, что местная она, прописана в дальнем амбаре под правой половицей. Улыбнись.

— Не могу, Юниль, я и так держу лицо. У меня доченька женой становится. А я всё понять не могу, когда же вы все взрослыми такими стали. Даже Элдрик. На ней уже не детское короткое платье, а я ведь только вчера пытался пришить хвост к её тряпичной игрушке. Как же так?

Над нашими головами пронёсся ветер, срывая с ветвей яркие листья и бросая их нам под ноги.

— У тебя теперь иная забота, отец. Сыновья. С девочками ты справился. Вон какие мы у тебя выросли, теперь дай этому миру умных и сильных ведунов с волчьей и драконьей кровью.

— Это другое, Юниль. Не будет больше ни хвостиков, ни чаепития из крохотной детской посуды.

Я тихо рассмеялась. Мы приближались к храму.

— Вы так наивны, генерал Вегарт Вагни, — важно произнесла я. — Посудку можешь далеко не убирать. Скоро мы завалим твой дом внуками. Бежать будешь от куколок, тарелочек и косичек.

— Хм, — он наконец широко улыбнулся. — Только это и успокаивает. Я надеюсь, что на твоих брачных плетениях появится не один бутон.

Он смолк, снова бросив взгляд на храм. Выложенный из белого камня, он возвышался на холме, окружённый древними дубами. Его подножье поросло мягким зелёным мхом. Высокая, потемневшая от времени крыша устремлялась к небу. А перед входом стояла вырезанная из дерева статуя богини плодородия. Ни дожди, ни снега не оставляли на ней след.

Вздохнув, я попыталась высмотреть, кто стоит у дверей, но отсюда было не видно.

— Ты ни разу так и не попыталась со мной поговорить, Юниль. И, насколько я знаю, с мамой тоже.

— О чём? — не поняла я.

Отец усмехнулся.

— О том, что я тебе не родной.

— Вздор... — перебила я его. — Кто тебе такое скажет, можешь от меня дать ему в глаз. Я Юниль Вагни, дочь феры белых волков Гресвиль, дочери ханыма Долона и генерала Северной империи Вегарта Вагни. И только так! Другую правду я даже слышать не желаю.

— Но Сабрина и эта девочка Кассандра тебе сёстры... Теперь мы это точно знаем.

— И что? Сабрине это неизвестно. А Кассандре эта правда нужна так же сильно, как и мне. Она жена моего любимого дяди, мы по-всякому теперь родня, так зачем ковырять палкой в прошлом, если там, кроме боли и смерти, ничего нет? Это не нужно ни мне, ни им. А тебе, папа?

— Нет, я сделал в своё время всё, чтобы ты стала мне дочерью, моим первенцем, и я никогда об этом не пожалел. Ты моя гордость, Юниль. Моя отрада. И я очень боялся, что, узнав правду, ты оттолкнёшь и замкнёшься в себе.

— Нет, — я хохотнула. — Я слишком люблю вас с мамой. И предпочту, чтобы никто и никогда больше не поднимал эту тему. Мне эта правда не нужна. Всё, что я сделаю — это назову свою дочь, если такая будет, именем Кларисса, чтобы отдать дань памяти той, кто спас маму, меня и Руни той страшной ночью. И всё это будет преподнесено именно так.

— Моя дочь!.. Моя гордость! — Он крепче сжал мой локоток.

— Ну, так императрицу вырастил, — важно подметила я. — Гордую, смелую...

— Да-а-а, — он важно кивнул. — Вот смотрел, как ты мелкая от курей через заборы прыгала, и прямо видел — императрица растёт! — поддел он меня.

— Ну, папа, — фыркнув, выше задрала подбородок.

— Молчу, — шепнул он.

Мы шли дальше. А над нами простиралось чистое яркое небо.

Тропинка становилась всё шире, пока не превратилась в небольшую площадку. Здесь толпился народ, в основном из прилегающих к поместью деревень. Весть о том, что молодая хозяйка выходит замуж за самого императора, разлетелась со скоростью пожара, вот и стеклись местные посмотреть, а после и детям рассказать.

Наверное, в Драгоннесте, там, где по дорожкам сада разгуливала гордая аристократия, такого бы не поняли и погнали зевак, но здесь, на Севере, ни одно событие не проходило без традиционного гуляния простого люда. С мясом и сладкими пирожками.

Вокруг загалдели. Послышались пожелания счастья и любви, процветания.

А в арочном проёме храма показалась одинокая высокая фигура.

— Не выдержал, — хохотнул отец. — Выскочил проверить, доведу я тебя или нет. Ну, зять...

— Сам виноват, — отрезала я. — А Льюиса я люблю, так что, как хотите, но чтобы я прямо всей своей тёмной душой чувствовала, как вы ладите, да какой между вами мир и понимание. А то смотри, появятся внуки, и будет зять твой любимый палки в колёса карет вставлять, в которых их к тебе в гости отправлять будут.

— Хм... Нет, милая, ты определённо заслужила место на троне. Ты когда такой язвой стала, Юниль?

— Папа, у меня был лучший учитель. Я же дочь палача императора Айдана Свирепого. Да я вся в него и нравом, и красотой. Ты разве не знал?

— Что-то мне уже за Южную империю боязно. Как-то вот такой я тебя не знал. Жуть же просто, родного отца и быстро к ногтю прижала.

— Главное, что любя, папа... главное, что любя.

В храме царил легкий полумрак. Заметив нас, Льюис чинно вернулся на свое место у белоснежного алтаря; там же оказались еще трое: здоровенный одноглазый жрец Брек, который в свое время женил моих родителей, да и, кажется, императора Айдана. И никогда ни на одной церемонии не смущало, что в обители богини плодородия песнь любви затевает жрец смерти.

Подумаешь, мелочь.

Хотя, если подумать, кем в истинном обличье являлся Льюис, он здесь как нельзя кстати.