Страница 167 из 184
— Двадцать теплиц, и займётся этим Юниль. Только у этой ведьмы хватит сил, жесткости и наглости отобрать у садовников многочисленные цветочные оранжереи и розарии и отдать их целителям. И строить ничего не придётся.
— Ну ладно, — я пожал плечами и снова поднёс к носу ромашки. — Я так-то вообще не понимаю, зачем здесь такое количество остеклённых зданий с однотипными цветами. Ромашка всё же посимпатичнее будет. Да и полезнее.
***
Юниль Вагни.
Я возвращалась с прогулки в комнату, вышагивая по до странного пустому коридору. Слышала лишь шаги охраны и видела их мелькающие тени за поворотами.
Они умели оставаться незамеченными.
Льюис слов на ветер не бросал.
За день замок опустел. Зато ближе к вечеру я видела, как отъезжают десятки карет. А из окон выглядывали недовольные орины и леры. Их не обрадовало известие о том, что они возвращаются в родные земли.
Отчасти я понимала, почему они так цеплялись за возможность жить здесь.
Женихи из самых богатых родов. Ну где незамужней женщине еще искать такого, как не при дворе?
Но товар, как говорится, залежался и востребован не был, поэтому попытали счастье и по домам.
Впереди снова мелькнула тень и раздалось эхо шагов.
Оно не пугало, скорее успокаивало.
Сестренки мои уже, наверное, готовились ко сну. Пока мамочка занята нашими братьями, а папа плетет интриги, можно и погулять дольше обычного. Ну а что?
Даже Элдрик с нами по аллее вышагивала, рассказывая о своей роли. Трусливая зайка. И столько счастья было в ее тонком голосе.
Восторга.
За спиной в это время плелись уставшие орины — Олсен и Киан. Они действительно не отходили от моей младшей сестренки ни на шаг, выполняя роль нянек.
Это и смешило, и добавляло уважения к ним.
Вот так и прошел этот вечер.
Теперь же я желала только одного — добраться до своей комнаты, умыться и лечь спать.
И главное, без кошмаров.
Разговор с мамой меня успокоил. И хотя все произошедшее казалось чем-то невероятным, но все ведьмы знали, что неупокоенная душа темной, чья судьба была незавидной, всегда ищет способ возродиться и получить второй шанс на счастье.
Пока размышляла, добралась до своей комнаты.
Толкнув дверь, вошла и замерла.
Льюис сидел на незаправленной постели с букетом в руках. И главное, ни розы и не благородные лилии, а...
— Император, а ты хоть знаешь, зачем их растят целители? Нет, ну как тебе в голову взбрело рвать лечебные травы?! Хворостины на тебя нет!
— Угу, — он важно кивнул и поднялся. — А еще, как сегодня выяснилось, у меня и двадцати теплиц под эту самую лечебную траву нет. И времени этим заниматься тоже нет. И Дары... почти нет... Но, — он сверкнул очами, в которых вспыхнула тьма. — У меня есть жена, которая, кажется, прекрасно осознает всю важность целительских теплиц и огородов. Вот ты и займешься этим.
Я стояла и хлопала ресничками, понимая, что меня мало того что подловили, так еще и в качестве наживки использовали мою же совесть. Вот как сказать нет, зная, как все важно?
— Ну ты и... — выдохнула. — Ты хоть представляешь, сколько это работы? Да и двадцать... Льюис! В нашем поместье их тридцать, и то в суровую зиму случается, что и не хватает лекарственных сборов на всех. Но...
— Вот, — он протянул мне букет ромашек. — Это тебе, моя ведьма. Ну и теплицы... Они на твоей совести, а у меня псы с кровавыми глазами на границе. Мне некогда!
Нет, ну...
Каков! Ну такой же, как и отец. Тот тоже все в войне да в зачистках. Рейды у него, разбойники. А ты иди и разгребай во всех этих теплицах, конюшнях, амбарах и зернохранилищах.
— Я соглашусь с одним условием, — приняв букетик, тут же сложила руки на груди. — Лекари с этого дня подчиняются только мне.
Задрав нос кверху, подумала — перечить начнет. Властью делиться никто не любил.
Но этот... ящер продуманный разве что в ладоши от счастья не хлопал.
— Конечно, милая, — он обнял меня, притягивая к себе. — И лекари все в твоем распоряжении, и кухня, и швеи...
— Вспомни о совести, а то такое чувство, что я тебе не как истинная в жены нужна, а как управляющая замком, но без оплаты труда.
— Ну что ты, — склонившись, он коснулся моих губ. — Ты мне для себя нужна... А все остальное — можешь командовать всеми слугами разом. Только разберись с этими травами.
Он вроде и говорил, но при этом просяще ласкал мои губы, пытаясь углубить поцелуй.
Так вот мне еще никто зубы не заговаривал. Вот проходимец!
Я сжала ромашки сильнее, ощущая приятный аромат...
И вдруг резкая боль сдавила виски... Перед глазами встала картина. Я стояла на балконе, легкий ветер трепал волосы, бросая их на глаза. На полу маленький букетик ромашек. Подняв его, я всмотрелась во тьму, зная, что он стоит там, наблюдает... Боль усилилась, сжав челюсти, я упрямо старалась удержать в голове эти образы.
Поле, трава мне по колено. Мошкара разлетается в разные стороны, а мы пытаемся пробраться к дальним зарослям, где виднелись синие шапочки васильков.
— Льюис, не отставай, — обернувшись, я легко нашла его взглядом.
Бедный, вспотевший, он упрямо шагал вперед и уже даже не пытался спасти свои штаны от пыльцы, мелких колючек и веточек.
— Мой бедный ампиратор, — выдохнула и подняла взгляд на Льюиса. — Ампиратор...
Он просиял и так крепко сжал меня в объятиях, что ребра затрещали.
Боль исчезла... И я ощутила сокрушающую лаву любви... Эти чувства хлынули, накрывая сердце.
Ампиратор... Образы мелькали перед глазами...
Изба, печь... котелок с абсолютно несъедобной кашей. Танцы у костра, я сжимала его ладони и косилась на злющих девиц, которые ради него бусы из ягод надевали, а он на них и не глядел. Огород и эти ужасные курицы... и наш звонкий визг. Мы петляли между грядок, не желая быть поклеванными.
День приезда и его холодность... Откровения у озера...
— Все вспомнила? — жарко шепнул мне на ушко этот продуманный ящер.
— Угу, особенно твое нежелание даже смотреть в мою сторону, когда я только появилась в твоем замке.
— Мечтал стать особенным... Чтобы не быть как все те, кого тебе папенька подсовывал.
— А вот и не надо... Он их, как правило, утешал и домой к мамкам отправлял. Но...
— Но я настолько сильно тебя любил, что совершал одну ошибку за другой. Но я исправился.
Он присел рядом со мной. Я уж думала, на колени встанет, в любви признается. А он...
Обхватив за бедра, он закинул меня на свое плечо.