Страница 141 из 184
— Мы поставляем ко двору продукцию с наших полей, — ровно произнесла она. — Платим налоги. Разрабатываем землю, выращиваем виноградники. В нашем доме если и случаются вечера, то, как правило, в кругу семьи. — Аделия на мгновение умолкла, но на ее плечо опустилась рука все это время сидевшего тихо Комира. Он словно просил ее продолжать. — Я здесь при дворе впервые, император. А моя мама если и была дважды, то хорошо. Нам некогда, мы развиваем свои земли. А кто-то здесь жирует, в том числе и за наш счет. И я понимаю, о чем говорит Олсен. Многие понимают, только здесь вы их не найдете. Так вы намерены прекратить это праздное веселье?
— Считай, что уже прекратил, Аделия, — Льюис странно улыбнулся, как-то тепло и даже чуточку нежно. — Очень скоро все поймут, что империя меняется. Кстати, за твоей спиной маленькая смелая орина, сидит мой палач — Комир Камли. Приказ о назначении подписан сегодня.
Она испуганно моргнула и повернула голову.
Комир улыбался, только в его глазах застыл холод.
***
После такого своеобразного завтрака я просто не могла не пойти и не проверить, о чем говорил Льюис.
И каково было мое удивление, когда и правда не обнаружила на стенах ни одной картины. За спиной тенью следовал Комир. Это вроде и не тревожило, но все же смущало.
Остановившись, я обернулась на него.
— Палач? — не выдержала. — Мой отец — палач Айдана Свирепого! Комир! Ты представляешь, что это за жизнь? Моего папу, самого доброго и заботливого, называют Бессердечным. Я не могу не слышать сплетни о нем. Как он допрашивает, убивает, калечит. Порой он возвращается домой, а на его одежде маленькие пятнышки крови. Его руки трясутся. И он уходит на кухню, готовит нам сладости, а после собирает всех в зале и часами сидит молча, наблюдая. Он словно оттаивает. Зачем тебе такая жизнь, Комир? Зачем?
Но в ответ он лишь улыбнулся.
— Глупый ты мальчишка.
И снова эта ранимая улыбка.
Его пальцы сжали угольный карандаш, и он повернул дощечку.
«Кто сказал, что счастье дается легко, Юниль? Порой за него умирают».
Я опустила голову. Слишком хорошо знала, что даже такие откровения от фера ценны.
— Я надеюсь, что ты умирать не собираешься.
Пожав плечами, он подошел ближе и повел меня в южное крыло.
... Картин оказалось столько, что я оторопела в первое мгновение. От огромных полотен до миниатюр.
— И это все пересмотреть? — я уставилась на фера.
Он цокнул, а затем повернул ближайшую к нам раму. Сцена охоты. Псы загоняли косулю. Агония жертвы была изображена настолько достоверно, что меня передернуло.
И еще казалось, я видела это раньше. Что-то нехорошее затопило душу. Забрав у Комира картину, безжалостно откинула ее к стене. И тут же подняла взгляд: в проходе стояла Сабрина.
И снова это жалкое выражение на ее лице.
— Ты чтобы помочь? — поинтересовалась.
— Если потребуется, то помогу. Я не бесполезная в быту. И я не праздную и не веселюсь, когда другие заняты делом. Никогда! — она вошла в комнату и осмотрелась. — Здесь работы на несколько дней. И еще генерал Ярвен сказал, что многое будет выброшено. А я хотела, чтобы над кроватью висел хоть и маленький, но пейзаж. С видом на горы и закат. Чтобы птицы в небе...
— Ну, тогда помогай, — прервала я полет ее мечтаний. — Если не жаль платье. Слуги сейчас прибудут, но сами они мало что могут, разве что пыль стереть и не дать нам и вовсе устряпаться в грязи.
... Следующие несколько часов мы разгребали эти галерейные завалы. Сабрина оказалась довольно бойкой. Она раздавала слугам приказы четко, но в то же время мягко. Поясняла, что идет обратно на стены, а что необходимо будет вынести прочь. Мы же с Комиром оценивали десятками портреты, пейзажи, сцены охоты и степень развращенности дам на рисованных маслом диванах.
Стирая с носа пыль, я в очередной раз качала головой и передавала Сабрине раму с распутной ориной.
— Да сколько же здесь этого! — вспыхнула она. — Нет, ну...
— Не разглядывай, не доросла еще, — ущипнула ее.
Она мгновенно насупилась, но передала картину слуге.
Что-то заметив, Комир отправился вглубь этого импровизированного хранилища рисованного разврата.
— Сабрина, так что там между нами такого было? Что ты так бегаешь от меня?
Мое любопытство все же взяло верх.
— Я вас оскорбила, леди Юниль, довольно грубо, а после... Втянула в пари.
Ее голос задрожал. Я удивленно уставилась на нее, пытаясь понять, на что же я могла поспорить с этой зашуганной девчонкой.
— А подробнее?
— Если расскажу, вам совсем не понравится, леди Юниль. Совсем!
Ага, значит, даже вот так. Мой взгляд метнулся к той картине с косулей.
«Да что же ты жалкая такая?» — звенело в голове.
— Говори, — мои слова звучали как приказ.
Она замялась, переваливаясь с ноги на ногу...
— Говори. Сабрина. Лучше сама!
— Император Льюис забрал меня из родного замка, леди, — ее глаза забегали явно от испуга, обняв себя за плечи, девочка отступила к двери. На плечах обозначились чешуйки довольно интересного лилового цвета. Так необычно... — Он привез меня сюда и попросил об одолжении, но я сплоховала, леди. Я так сильно переволновалась, что такого вам наговорила. Такого... Меня после день трясло. Думала, явитесь и просто прихлопните за дерзость такую.
— Хм, — я приподняла бровь. — Ну-у-у, чтобы прямо вот так? Что же там за пари и одолжение Льюису? Выкладывай, драконесса.
Она с такой надеждой уставилась на Комира, направившегося было к нам, но он остановился и снова полез что-то искать.
Склонив голову, я усмехнулась одними уголками губ.
— Говори! — мой голос стал грубым.
— Император попросил, чтобы я выказала к нему интерес как к мужчине, — тихо пробормотала она. — Изобразила легкую влюбленность. А я... А я оскорбила вас очень жестоко и вынудила заключить на него пари. Пари на императора.
— Что! — Мой вопль сотряс стены. — Да чтобы я и такое... Пари на мужчину! Сабрина, ты в своем уме?
Она стремительно краснела и покрывалась чешуей. Лиловой.
— Ты еще обернись здесь со стыда! — прошипела на нее. — Так тебя за это в пустыню отправляют?
Сказала и вдруг вздрогнула. А откуда я знаю? Говорили при мне или нет? Смутилась, вспоминая все разговоры.