Страница 121 из 184
Глава 8
Откинувшись назад, я уперся спиной в стену. В зале повисла тишина. Каждый думал о своем. В словах Ярвена была истина: грязная, неприглядная, но уж какая есть, и другой не будет.
Все правители, кто пытался играть честно и благородно, долго не жили.
Ярвен с малых лет учил меня тому, что доверия и честности заслуживают лишь те, кто в самом близком твоем кругу. И я слушался его во всем.
Он заменил мне родителей.
Нет, все генералы брата Айдана Свирепого защищали меня и прикрывали за своими спинами, но Ярвен в ту пору был ближе остальных. Значительно позже, уже юношей, после того как прошел черту взросления, я был передан Вегарту, и он стал моим наставником.
Наставником, но не отцом. И сейчас я отчетливо понимал, что держит Ярвена возле меня — стремление защитить и поддержать. Из трех его приемных детей я самый проблемный. Да простит меня братец Комир.
— Давно ты жену не видел, — пробормотал, ощутив укол вины в сердце. — Родные сыновья уже взрослые.
— Меня на всех хватает, Льюис. Я на крыло и дома. Но сейчас здесь я тебе нужнее. Кто-то должен помочь с делами. Не до империи тебе сейчас. Да и Вегарт нагрянет. Буду отвлекать и тянуть для тебя время.
Я немного расслабился.
— Никогда не говорил тебе этого, Ярвен, но, будучи мальчишкой, я часто обманывал других, говоря, что ты мой папа. Мне было больно смотреть на друзей, на их тренировки с отцами. Тоже хотелось, и я... врал.
— Да знаю я, сынок. Потому как всегда это подтверждал, когда они ко мне прибегали с расспросами, — Ярвен присел рядом на скамью и вытянул ноги. — И Вегарту тебя передавал с тяжелым сердцем. Но мне нужно было искать Астрид. И тащить тебя следом в дикие земли было уж слишком опасно. Но зато теперь у тебя появились Дара и Комир...
Склонив голову, взглянул на него.
— Если я попрошу помощи у нашего правидца, он откажет? — спросил я прямо.
— Так я уже здесь, — Ярвен развел руками. — Это от него тебе ответ. Смотри на некровного брата и учись. Сын будет плакать, размазывая слезы по лицу, но поступать так, как считает верным, даже если это причинит боль. Даже если это будет предательством, Льюис. С тобой все проще. Вспомни, чему тебя учил Вегарт. Его главный урок, ну же!
— Оборачивай все в выгодную тебе сторону, — я криво усмехнулся.
— Верно, — Ярвен кивнул. — Комир написал мне кое-что на листе, сказал, чтобы повторил слово в слово, но ты и так поймешь.
— И? — я приподнял бровь, уставившись на него.
— Это Юниль не помнит тебя, но ты ведь все о ней знаешь.
Подумав немного, снова взглянул на него. Уголки губ невольно поползли вверх.
— Да, Льюис, — Ярвен засмеялся, — узнаю своего воспитанника. Не зря мы с Вегартом над тобой тряслись как над родным. Не зря. Ты меня еще никогда не разочаровывал. Мне вообще повезло с сыновьями. Ты понял, о чем тебе брат пытается сказать?
— Да, — я не сдержал смешок. — Оборачивать все в свою сторону. Она не помнит, кто я... не помнит, что я натворил и как невольно разыграл с этим пари. С ревностью. И не надо быть благородным и рассказывать ей. Нет. Нужно оставаться собой.
— Ты лис, Льюис. Ты лис и никак иначе, — Ярвен уперся головой в стену. — И не нужно ломать и менять себя.
— А если она вспомнит сама? — я размял шею, ожидая его ответ.
— Влюбленная женщина простит все. Ну, огреет чем тяжелым, чтобы полегчало. Выдержишь. Мне и не так от Астрид прилетало. Давай, Льюис, соберись. Тебе дан еще один шанс показать себя. Не таись. Не играй. Покажи ей, какой ты на самом деле. Вывали на нее все свои достоинства и недостатки. Если боги дали тебе эту женщину в истинные, значит, ты был создан ими таким, потому что она желает этого. Она примет тебя настоящего. И помни, Вегарт ценит настойчивость. Он явится. Не сейчас, так через неделю. Будь готов дать ему отпор. Юниль его дочь, но она еще и твоя истинная. Никогда не отступай. Надо будет сцепиться с ним — сделаешь. Нет, так просто умыкнешь девочку. Комир подскажет, где будущий тесть не найдет. У тебя есть семья, и она на твоей стороне.
— Да, — я завел руки за голову. — Ты учил меня и этому: шаг назад, три вперед. Я никогда не говорил тебе, но я рад, что боги в ту ночь привели в дом моих родителей именно тебя. Счастлив, что ты не был благороден и предал императора, присягнув на верность его сыну. Ты не убил меня, как тебе было велено. Я знаю, что было в приказе, который ты бросил в камин тогда. Ты стал мне отцом. Если Вегарт наставник, то ты... да отец.
— Моя верность только для ближнего круга, Льюис. В него входил Айдан, но не его отец-император. В него вошел и ты. И еще... Насчет этого парня Олсена.
— Я его не трону, — перебил его, зная, что он мне скажет. — Но в пустыню сослать могу.
— Он сын того, кто поклялся тебя защищать. И он еще слишком юн и многого не знает.
— Думаешь? — я усмехнулся. — Олсен Стейн кто угодно, но не дурак. Мне кажется, мы чего-то не видим. Что-то им движет. Эта игра... Слишком дерзко для него. Не находишь?
Ярвен кивнул.
— Ты, наконец, стал наблюдательным. Мне тоже кажется, что у него своя игра. Как бы там ни было, а он неприкосновенен. Будет мешать, сам его в пустыню сошлю. Хватит рассиживаться, иди к своей ведьмочке и только попробуй оплошать. Ты никогда меня не разочаровывал, Льюис. Вот и не стоит начинать.
— Да... — я закивал. — Она сказала мне «вон», — зачем-то вспомнил. — Представляешь... «вон». Даже ты себе такого не позволял.
— Так ты меня никогда настолько не раздражал, — рассмеявшись, Ярвен отправился на выход.
Я же остался сидеть.
И, действительно, чего это я.
Не помнит, ну и хорошо. Даже замечательно.
Мне на руку.
Влюбленная женщина простит все... Я очень на это надеялся.
Благородство в сторону. Юниль — моя женщина, просто она еще этого не осознала до конца. Усмехнувшись, растер ладонью подбородок. Что она любила больше всего?
Сладости. Пирожки с сахарной морковью. Надеюсь, что на моей кухне достаточно умелые повара.
Засмеявшись, я поднялся. План покорения этой забывчивой крепости выстраивался в моей голове.
Вспомнит, никуда не денется. Но сначала влюбится.
Мое настроение резко поползло вверх.
... Я шел по коридору, рассматривая картины на стенах, и вдруг остановился. Хм... Поднял руку, и из-за моей спины тут же появился слуга.
— Убрать все картины со стен. Все до одной.
— И из галерей? — уточнил он нерешительно.
— Что в фразе «все» ты не понял? — я обернулся на него.
Лакей опустил голову и уставился на пол.