Страница 119 из 184
Глава 7
Льюис Темный
Мой клинок рассекал воздух.
Выпад... удар... выпад.
Вокруг клубилась тьма, и я её сдерживать не пытался.
Слишком зол. Слуга, застывший у двери, наблюдал за мной с таким выражением лица, словно я его сейчас в пепел обращу.
Перехватив рукоять меча, сделал ещё выпад и поставил блок...
Только вот ничего не помогало.
Убрав клинок, схватился за перекладину и принялся подтягиваться.
Капли пота стекали по груди. Мышцы рук дрожали от напряжения.
«Вон...» Нет, ну что за вздорная девчонка. Да как вообще она додумалась такое мне сказать?
«Вон...»
Несносная ведьма. Забыла меня!
Нет, всех она помнит, а вот со мной промах вышел. Маленькая неприятность.
Ну хорошо, не всех она узнала. Но мы ведь знакомы куда дольше, чем один жалкий месяц...
И детство частично у неё из головы вылетело.
Руни её спасал! Да сейчас! Нелепость!
Глухо зарычав, я ускорился. Физическая нагрузка всегда помогала успокоиться и прийти к нужным мыслям. Но, кажется, не сегодня.
Проклятье. Я же совсем не того хотел. Да как так-то!
Спрыгнув с перекладины, взял полотенце и обтёр влажный лоб. Прикусив губу, выдохнул.
— Ты ещё отжиматься начни, — раздалось от двери в тренировочный зал.
Отпустив слугу кивком, Ярвен, криво улыбаясь, прошёл до перекладины и оценивающе прошёлся по мне взглядом.
— Дара уже рассказала о пробуждении Юниль? — смекнул я.
— Да, всё в красках расписала, особенно ярко вышла та часть, где Юниль смотрела на тебя вопросительным взглядом, пытаясь понять, кто ты есть вообще. Ну что, император, поздравляю, своего ты добился — теперь уж точно не друг детства, — он засмеялся.
Я же, стиснув челюсть, выдохнул.
— В ссылку тебя сослать, что ли, генерал?
— Ой, а можно в родное поместье, да ещё и в длительную опалу, так чтобы вообще при дворе не появлялся, — Ярвен сложил руки на груди. — Я здесь, как ты помнишь, потому что обещал тебе, что никогда не оставлю и всегда помогу. Тебе напомнить, кто забрал тебя из дома твоего отца и матери, всего в крови, испуганного? Напомнить, что я здесь не карьеры ради, а только потому, что ты мне, парень, не чужой. Мы с Вегартом из кожи вон лезли, пряча тебя за своими спинами. Напомнить, сколько раз я попадал в эту самую опалу из-за того, что не выдавал тебя...
Я поджал губы, а после сделал то, о чём уже и забывать стал. Шагнув вперёд, вдруг обнял его, еле сдерживая эмоции.
— Я такого натворил, Ярвен, — выдавил из себя. — Сам себя переплюнул. И не знаю, как теперь быть. Что делать? Мне порой так не хватает отца, чтобы услышать его совет. Я оборачиваюсь, а за моей спиной пустота, там совсем никого нет. Айдан далеко, да и не был я с братом по-настоящему близким.
— Потому что ты сам не подпускал его, сынок. Он пытался стать тебе семьёй, и всё ещё пытается. Просто подойди и вот так же, как меня, обними. Он не виноват в том, что со всеми нами случилось. Выдохни, что бы ты ни сделал, всегда есть возможность это исправить, — он отстранил меня и встряхнул. — Юниль жива. Это Комир...
— Он менял судьбы, — я снова выдохнул и, подняв голову, уставился на потолок. — Почему он молчал? Что опять не так... Братишка меня порой пугает... Смотрю на него, а самого прошибает холодным потом.
Ярвен усмехнулся и, отпустив меня, покачал головой:
— Не показывай никогда, насколько вы близки, даже там, где у стен ушей нет. Если Комир что-то и сделал, значит, так надо. Юниль и без тебя его уже за семью считает. И, поверь, ему было не легче твоего. Но он выбрал меньшее зло... И что было принесено в жертву, сын никогда не расскажет. А ты успокойся и возьми себя в руки, не смей раскисать. Помни, что Вегарт бывает не менее жестоким, чем Комир, особенно к тем, кого считает семьёй. А ты ему что, некровный сын. И добра от него не жди. Он наказывает за слабость.
Растерев лицо ладонью, я опустился на лавку, взяв полотенце. Встряхнув его, повесил на шею.
— Где же я так богов прогневил, скажи? Да что же у меня в жизни всё через одно место...
Ярвен усмехнулся и, запрыгнув на перекладину, быстро несколько раз отжался. Он был в отличной форме.
— Представляю, как удивятся атолы, если кому из них вздумается вызвать тебя на дуэль, чтобы проверить, так ли сильны генералы империи.
Он спрыгнул и пожал плечами:
— Атолом больше, атолом меньше... Там на трон десятки желающих, ещё и отблагодарят. Главное, чтобы ни один к девочкам моим не прицепился. Я ещё сомневаюсь, стоит ли брать Сабрину в Пустыни. Незрелая она ещё.
— Вот и вырастет. Нет, это же надо, что она учудила. Я понимаю, не со зла, — стянув полотенце с шеи, откинул его на лавку. — Но додумалась же. И главное, Дара молчала. Я бы сестрицу за такое запросто придушил.
— Женщины, — Ярвен отмахнулся. — К тому же всё уже забыто, в прямом смысле этого слова. Юниль теперь и не вспомнит. Ты оставил её одну?
— Она заснула, — я поднялся. — Ты не представляешь, Ярвен, что я почувствовал, когда она испуганно уставилась на меня. Кто я?! — всплеснул руками. — Кто я?!
Он засмеялся.
— Ты считаешь это смешным? — мой гнев рвался наружу.
— Нет, но... Ладно, немного. Хотел — получил. Ты бы с желаниями всё же в следующий раз был осторожнее. Но... В общем, я даю тебе неделю, если получится — две, но мне придётся написать Вегарту. От него добра не жди. Он и слушать не станет ни тебя, ни меня, ни Комира. Так что давай, сынок, соберись и покоряй.
Закивав, я с шумом выпустил воздух через нос.
Легко сказать. Но...
— Знаешь, я не желал сближаться с Астрид. Считал, что ей с таким уродом, как я, — он указал на свои шрамы на лице, — не по пути. Я бегал от неё, душил свои чувства, даже обещал ей супруга найти. И знаешь, она просто прижала меня к земле и сказала, что я её. Это к чему... Если бы я тогда благородно отпустил её, оттолкнул от себя, то причинил бы боль ей и уничтожил себя. Это принесло бы одни страдания. Так что, сынок, порой только грязной игрой и можно чего-то добиться. Я никогда не учил тебя благородству. Увы, оно, как правило, ведёт к поражению. Каким я учил тебя быть, Льюис? Каким?
— Хитрым, — я кивнул, — изворотливым, неуловимым.
Он поднял указательный палец:
— Другие, мальчик мой, на троне не удержатся. Свои же сожрут благородного такого. Ты помнишь, что случилось со вторым наследником империи, с тем, чьё имя ты носишь? Вот он был благороден до мозга костей и считал, что выступить против брата, пусть и тирана, недостойно. Ты помнишь, чем он заплатил?