Тайники партизанских троп

21

В центральном аппарате Народного комиссариата внутренних дел понимали, что восстание и побег заключённых из лесопункта в Восточной Сибири может считаться не просто рядовым бунтом уголовников. Оно может быть политически мотивировано и носить открытый антисоветский характер. Участники побега не укладываются в расхожие представления о вооружённых беглых уголовниках: многие из них составляли политические. В НКВД понимали, что слухи о восстании быстро достигнут многих близлежащих сибирских лагерей, где в военные годы процент политических был особенно велик. Некоторые подозревали, что немцы знают о ИТЛ северной линии и намереваются использовать их как «пятую колонну», если им удастся так далеко вторгнуться в советскую территорию. Более того, в Москве, по данным советской разведки, знали о планируемой японцами подобной акции с заключёнными северных лагерей…

За последние дни капитана госбезопасности Харина несколько раз вызывал по спецсвязи куратор из Москвы. Комиссара третьего ранга интересовало два вопроса: как обстоит дело с поимкой беглых и насколько обеспечена охрана золотых приисков?

Харин ни жив ни мёртв стоял по стойке «смирно», зажав в запотевшей руке телефонную трубку, и старался отвечать как можно внятнее и чётче. Тем не менее с того конца провода слышалось недовольство вышестоящего руководства.

— Ты можешь, товарищ целый начальник областного управления, доложить что-то конкретное и по делу, а не заикаться и мямлить? — отчитывал его на высоких тонах куратор. — Когда будут результаты поимки бежавших? Прошло уже десять суток! Они же не могли раствориться на твоей территории?! Золотые прииски — это интерес уголовников, а если террористический акт на Транссибирской магистрали? Это же японцам какой подарок, а?! И ещё, товарищ Харин, ты что там за чистки устроил среди сослуживцев? Кадры и так поредели, сотрудников не хватает, они уходят на фронт, а набор новых, что называемых с улицы, сказывается не лучшим образом на качестве оперативной работы. Мы тебя за этим, что ли, туда направили?!! Таким только дай власть и чрезвычайные полномочия, так они готовы полстраны в шпионы и вредители записать…

Получив нагоняй от столичного руководства, Харин глубоко размышлял. Как быть? Что делать? Какие-то ножницы получаются. С одной стороны — беглые. С другой — по информации Мошки — непонятные тёмные людишки в тайге с золотом, которое сбывает в городе тоже непонятно кто. Вся надежда на Наташку Замошкину. Кстати, старший оперуполномоченный городской милиции делился информацией, что в тайге появились пришлые старатели, шлындают по старым, заброшенным приискам, даже на старых разработках пытаются бить шурфы. Надеются добыть что-нибудь из остатков золотых жил. Надо бы проверить конкретно эту информацию, но не хватает людей в милиции, а у Харина — тем более.

«Ладно, надо кумекать, — продолжал размышлять Харин, не покидая кабинета после нелицеприятного разговора с куратором. — Что важнее? Старые золотоносные, возможно, пустые выработки или мятежные беглые зэки? Из Москвы поставлена задача именно по зэкам. Значит, это главнее сейчас всего остального…»

К сожалению, по делу сержанта Малькова ничего полезного агент Мошка представить не могла, зато оправдала себя совсем недавно, по весне. Один из клиентов проболтался одной из её юных жриц любви о том, что скоро станет несказанно богат. Он заимел бригаду чёрных старателей. Золотишко реализуется через одного работника спиртового завода. Юная жрица доложила об этом своей так называемой настоятельнице, но даже Наташка не поверила этим россказням. Скорее всего, эти темнилы промышляют другим делом, но откуда золото? А золото есть, клиент в подпитии хвастал перед девицей самородком. Курьёз случился в спальне. Самородок завалился куда-то. Долго клиент с девицей его искали. Перерыли всю перину. Нашли, к счастью, клиента. Но, к сожалению девицы, тому расхотелось хвастать дальше, и он срочно покинул сие тайное заведение, что очень ловко маскировалось под обычный склад на окраине города.

— Ты мне, главное, добудь сведения об этом клиенте, — требовал Харин от Наташки, получив от неё данную информацию. — Ниточка есть, надо только потянуть хорошенько.

— И как?

— Ты мне бровями-то не летай! С твоими-то связями это на раз плюнуть.

— Ага. Знаю я эти штучки с золотом, где золото, там всегда большая опасность.

— Откуда знаешь-то?

— Знаю с давних времён.

— С колчаковских ещё, поди?

— Я так не сказала, — кокетливо пыталась ответить Наташка.

— Ты мне тут мозги не пудри, лахудра семёновская!

— Яков, зачем же так обижать? Я ведь сама вам про то доложила.

— Обижаться будешь, когда я тебя в каталажку упеку. Никто и не заметит.

— Ну, зачем же в каталажку? Разве ж чем заслужила? — чуть не пустила слезу Наташка.

— Ладно. Не сопливься, пошутил я, — вдруг смягчился Харин.

— Шутки такие, — продолжала делать вид обиженной приличной женщины Мошка.

— Вот тебя все Наташкой кличут, ты ж не обижаешься?

— Это другое. Это мне даже нравится. Чувствую себя моложе, и это не может не радовать. Правда ведь?

— Ладно. Душевные беседы на потом и на других оставь. Тебе задание. Выяснить подробнее подноготную о клиенте. Это раз. Хотя подноготную мы сами выясним, а тебе надо узнать, где его можно сыскать. И узнать о том работнике со спиртового завода. Это два.

— Ой, батюшки! Мне б хотя о клиенте справки навести.

— Ладно, чёрт с тобой, жду информацию о клиенте.

— А дальше?

— Дальше не твоего ума дело! Понятно?

— Понятно.

— Всё! Пока свободна.

…Прошло несколько дней. У Харина промелькнула мысль о том, что можно попытаться привлечь к этой работе охотников, но они на отстрел зэков не пойдут. Для такого дела нужны отморозки безбашенные.

— Давненько не виделись, товарищ начальник, — было первой фразой Мошки при встрече вместо приветствия. — Слишком много работы?

— Не твоего ума! — хрипло ответил Харин. — Слушай сюда!

— Я вся во внимании.

— Значит, так. Покуда твою информацию о золотишке на время отложим. Есть дело поважнее.

— Какое?

— Поимка беглых

— Чего-о?

— Не перебивай! — Харин показал ей кулак. — Беглые зэки рассосались по тайге. Их ищем. Благо весна наступила. Можно в медвежьих углах так схорониться, что ни одна душа их там не сыщет. Но мы не должны этого допустить. А для этого, как говорится, все методы хороши.

— Позвольте, товарищ начальник, я здесь каким боком?