Страница 14 из 61
Я посмотрела через открытую дверь. Дамиан слушал девушку, которая рассказывала, почему начала учиться петь уже взрослой. Он не поглядывал по сторонам и не пытался закончить беседу вопросом, на который достаточно ответить одним словом.
Мне вдруг захотелось вернуться туда как можно быстрее.
Я поблагодарила Марту и села. Девушка немного смутилась, когда поняла, что говорит уже не только с герцогом, но Лора поддержала ее вопросом. К тому времени, как принесли пирог, разговор шел свободно.
Я успела съесть свой кусок теплым.
Гости начали разъезжаться уже в сумерках. Жена аптекаря попросила заранее сообщить о следующем вечере. Портниха записала для меня свой адрес, хотя он уже был в списке, а пожилой господин остановился у двери и сказал, что в следующий раз непременно приведет сестру.
Я никому не обещала скорой даты. Хотелось сначала выдохнуть и поговорить с Лорой, понять, что стоит изменить. Но записать эти просьбы было приятно.
Когда в передней стало тихо, я заглянула на кухню. Тина собиралась уходить; помощница еще убирала посуду. Мы рассчитались, договорились, когда вернуть принесенные формы, и я поблагодарила их за ужин. Тина довольно кивнула, услышав про пирог.
Лора ждала меня у столика со списком гостей. Мы сверили оплату, отложили то, что еще предстояло заплатить за продукты, и разделили небольшой остаток, как условились. С учетом работы всех помощниц первый вечер окупился. Денег, которые достались мне, хватило бы на несколько обычных домашних покупок.
Я подержала деньги на ладони, прежде чем убрать. Устала я почти как после большого мероприятия в прежней жизни, но сегодня люди просили пригласить их снова.
— На завтра ничего не назначаем, — сказала Лора, завязывая папку. — Я до обеда преподаю. А потом хочу побыть дома и не слушать музыку.
— Даже хорошую?
— Особенно хорошую. Я все равно начну думать, как это сыграно.
Я проводила ее со смехом и вернулась за шалью. Дамиан оставался в гостиной, возле окна. При свете лампы я заметила тень под его глазами.
— Вы устали, — сказала я. — А я заставила вас ждать, пока закончу со счетами.
Он повернулся.
— Я сам остался. Давно у меня не было вечера, когда можно никуда не торопиться.
Я набросила шаль на плечи. В передней было душно после гостей, и хотелось хотя бы немного подышать прохладным воздухом.
— Пройдемся по саду? Я собиралась выйти.
От крыльца мы пошли по широкой дорожке к клену. Марта оставила лампу у двери; ее света хватало, чтобы различить край гравия. Я остановилась возле низкой скамьи, поправила шаль и посмотрела назад, на освещенные окна.
— Кажется, теперь можно поверить, что все закончилось, — сказала я.
— Вы хорошо провели вечер?
— Очень. Хотя спрашивать, наверное, нужно гостей.
— Я спрашиваю вас. Гостям понравилось, вы сами слышали.
— Хорошо, — ответила наконец. — В какой-то момент даже забыла следить за временем.
— А потом снова вспомнили. Я заметил.
Он говорил спокойно, без упрека. Я обернулась к нему:
— Так заметно?
— Вы всякий раз смотрели на дверь, прежде чем взять вилку. Я начал думать, что оттуда должны принести что-то гораздо интереснее ужина.
Я улыбнулась и присела на скамью. Дамиан сел рядом, оставив между нами немного места. Отсюда я видела его в профиль: прямой нос, темную линию брови, рот, который уже не казался таким строгим.
— Мне трудно сидеть спокойно, пока другие работают, — призналась я. — Даже если мы так договорились. Все время кажется, что я должна еще что-нибудь сделать.
— Сегодня вы слушали музыку. По-моему, Лоре это понравилось.
— Она вчера заставила меня послушать начало программы. Посадила в дальний угол и не разрешила больше переставлять вещи.
— Разумная женщина. И хороший музыкант.
Я повернулась к нему чуть сильнее.
— Вам какая пьеса понравилась больше?
Он назвал последнюю перед романсами и напомнил начало, негромко напев несколько звуков. Я узнала ее сразу. Удивилась только тому, как непривычно слышать это от него.
— Я ее тоже запомнила, — сказала я. — Под нее хотелось двигаться.
— Вы любите танцевать?
Я задумалась. Селеста, наверное, умела хорошо. У меня с правильными шагами отношения были сложнее.
— Для собственного удовольствия. В детстве любила особенно. Когда в доме играла музыка, я кружилась посреди комнаты, пока не начинала мешать. Иногда мама оставляла дела и танцевала со мной.
Я вовремя остановилась. Хотелось рассказать про старый радиоприемник на холодильнике, про тесную кухню и смешные домашние тапочки, в которых мама вовсе не походила на изящную женщину с портрета. Вместо этого я потерла пальцами край шали.
Я рассказала правду. Просто он еще не знал, чье детство вспоминала сидящая рядом женщина.
— А вам что нравилось? — спросила я.
Дамиан посмотрел на свои руки.
— Возиться с деревом. У отца работал мастер, который делал мебель. Иногда позволял мне приходить, если я не мешал. Я хотел построить корабль. Настоящий, только маленький.
— Получилось?
— Получился ящик. Очень добротный. Даже на воду удалось спустить, но внутрь я уже не поместился.
Я рассмеялась, представив маленького серьезного мальчика возле сооружения, которому не хватило совсем немного, чтобы стать кораблем.
— А что вы с ним сделали?
— Хранил там инструменты. Потом отдал мастеру. Он сказал, что ящик ему нужнее, чем корабль.
Дамиан тоже улыбнулся. Он устало провел пальцами по переносице.
— Сегодня был тяжелый день?
— Длинный. Несколько встреч подряд. К последней я уже плохо помнил, какой именно вопрос собирался задать первым.
— И вы все равно приехали.
— Я хотел приехать.
Он произнес это так просто, что я не сразу нашла ответ. За окнами прошла Марта, унося подсвечник. Я посмотрела на дом, потом снова на Дамиана.
— Я рада, что вы были за столом, — сказала я. — Мне понравилось с вами разговаривать.
Его взгляд задержался на моем лице. Я не отвела глаз, хотя рядом с ним стало немного иначе сидеть. Мы почти не соприкасались, но я чувствовала тепло его плеча через узкий промежуток между нами.
Дамиан не попытался придвинуться. Только тихо ответил:
— Мне тоже.
Я опустила взгляд на свои руки. Хотелось продлить эти несколько минут, не испортив их ни поспешностью, ни разбором того, что они могут значить.