Страница 11 из 61
Глава 3. Место за моим столом
Глава 3. Место за моим столом
Первое место на наш вечер купила женщина, которая хотела провести два часа без разговоров о чужом кашле.
— Муж занимается аптекой, — объяснила она, отсчитывая деньги. — Хороший человек. Но за ужином я уже не могу слушать, кому помогла настойка. У вас ведь будет музыка?
— Будет. И ужин после нее.
— Тогда два места. Одной идти жалко: он тоже никуда не выбирается.
Мы стояли в лавке письменных принадлежностей, где хозяин позволил оставить объявления. Еще один экземпляр Лора отнесла в музыкальную школу. Я приехала подписать приглашения тем, кто заинтересовался ее рассказом.
Я записала имена и поставила отметку об оплате. Женщина убрала приглашения в сумочку и ушла выбирать книгу. Я еще несколько секунд смотрела на две заполненные строки. Лора заметила и улыбнулась.
До вечера оставалось три дня. Инструмент доставили накануне; я наблюдала, как рабочие проносили его в гостиную, придерживая за широкие ремни, и старалась не мешать. Настройщик обещал прийти завтра утром.
К возвращению из города на кухне уже хозяйничала Тина Брок. Приземистая женщина с крепкими руками подняла крышку кастрюли, посмотрела на меня и спросила, собираюсь ли я подавать все, что написала в списке.
— Я выписала возможное, — ответила я. — Чтобы выбрать вместе с вами.
— Вот и хорошо. Иначе мне понадобится вторая печь и человек, который будет возле нее жить.
Она не улыбалась, но я поняла, что меня не отчитывают. Тина просто считала работу.
Мы оставили холодную закуску, курицу с овощами и яблочный пирог. До начала музыки Тина предложила подать несладкое печенье, чтобы гости не сидели голодными.
Я записала ее цену, прибавила продукты, помощь при подаче и плату музыкантам. Десять проданных мест покрывали расходы; при полной продаже оставалась небольшая прибыль.
— А вы где будете ужинать? — спросила Тина.
— С гостями.
— Тогда не задерживайтесь здесь, когда начну раскладывать горячее. Если понадобитесь, я позову.
Я согласилась. Потом все же спросила, точно ли хватит трех блюд, и получила такой взгляд, что четвертое вычеркнула окончательно.
В столовой мы приставили к большому столу узкий столик из гостиной. Под двумя одинаковыми скатертями соединение почти не замечалось. Двенадцать гостей помещались свободно, а мы с Лорой могли сесть рядом со всеми, не занимая проданных мест. Я проверила, удобно ли пройти за стульями, и попросила Марту посмотреть на расстановку.
Она вошла с коробкой приборов, остановилась у порога.
— Этот столик здесь и раньше ставили. Когда приезжало много людей.
— Моя… Мать Селесты часто принимала гостей?
Марта посмотрела на меня. После нашего разговора мы обе иногда запинались на самых обычных словах.
— Принимала, — ответила она. — И любила сидеть с ними до позднего вечера. Только свечи в середину не ставьте. Будут мешать разговаривать.
Она показала, куда лучше передвинуть подсвечники, и принялась раскладывать приборы. Я работала рядом, не пытаясь непременно ее развеселить. Когда нашлась ложка с погнутой ручкой, Марта отложила ее и сказала, что ею удобно насыпать чай. В этом было больше привычного спокойствия, чем во всех вопросах, которые мне хотелось ей задать.
К вечеру в списке стояло восемь имен. Наутро пришло подтверждение еще от двух человек. Лора согласовала программу с певицей, Тина принесла окончательный перечень покупок, а я закончила короткие приглашения и впервые позволила себе подумать, что все получится.
Именно в этот момент приехал Эдмунд Марен.
Марта услышала его голос в передней раньше меня. Положила салфетки на стол и негромко сказала:
— Ваш двоюродный брат. Старший. Если начнет говорить, что лучше знает, что для вас полезно, можете не соглашаться.
Я успела поблагодарить ее взглядом прежде, чем он появился в дверях.
Эдмунд был выше меня, с гладко зачесанными волосами и аккуратными усами. В его лице почудилось что-то знакомое, но узнать человека по этому ощущению я не могла.
Он наклонился ко мне для приветствия. Я чуть отступила, предложив пройти в гостиную. Эдмунд заметил движение, однако объяснений не потребовал.
— Селеста, я узнал, что ты собираешь у себя платных гостей. Решил приехать сразу. Такие слухи лучше прекращать до того, как они обойдут весь город.
Я уселась в кресло и указала на стул рядом. Он остался стоять.
— Это не слух. Мы с госпожой Бент устраиваем музыкальный вечер с ужином. Через два дня.
Эдмунд посмотрел на инструмент у стены, затем на листы, разложенные на моем столике.
Он снял перчатки, положил их в шляпу и наконец сел.
— Ты превращаешь материнский дом в место, куда любой желающий может явиться, заплатив за тарелку супа. Ты еще герцогиня Вальден, Селеста. Люди платят не за твою музыку. Они хотят посмотреть, как ты устроилась после ссоры с мужем.
Я почувствовала, что начинаю злиться. Он говорил уверенно, как будто я уже рассказала ему все, что чувствую, и сама попросила решить за меня.
— Мы не ссорились. Мы подали заявление о разводе. А программу выбирала преподавательница, чьих учеников в городе знают. Я не обещаю гостям рассказа о своем браке.
— Разве они тебе признаются, зачем приходят?
Я вспомнила женщину из лавки. Возможно, ей тоже было любопытно увидеть герцогиню в небольшом доме. Это не отменяло того, что она хотела провести вечер с мужем и послушать музыку.
— Я могу отвечать за то, что здесь предложат. Догадываться за каждого не собираюсь.
Эдмунд помолчал, потом заговорил мягче:
— Ты недавно перенесла тяжелую болезнь. Прежде чем принимать решения, о которых станут судачить, стоило посоветоваться с близкими. Мы можем все уладить без неловкости. Деньги вернут, приглашенным напишут, что ты еще не восстановилась. Я возьму это на себя.
— Ничего отменять не нужно.
Он словно не услышал. Протянул руку к листу на столике, и я первой забрала его.
— Эдмунд, вечер состоится. Мои гости получат только те письма, которые я сама решу отправить.
— Ты понимаешь, в какое положение ставишь семью?
Я положила лист на колени.
— Если кто-нибудь обратится к тебе, можешь сказать, что ты к этому вечеру отношения не имеешь. Этого достаточно.
Он откинулся назад. На мгновение лицо стало жестким, и я ощутила прежний страх: сейчас окажется, что существует еще какое-нибудь правило, которого я не знаю. Но Эдмунд только спросил, одобряет ли Дамиан мое занятие.
— Он знает о нем.