Страница 45 из 69
Глава 25
Глава 25
Силы совершенно меня оставили, ноги подкосились, и я осела на землю, дрожа всем телом.
— Уведите её, — королева поморщилась.— Дориан!
Я сидела на коленях у её ног, чувствуя, как холод пробирается сквозь куртку, сквозь кожу, сквозь кости. Королева Мёртвой Луны, смотрела на меня с высоты, и в её ледяных глазах читалось презрение.
Я понимала, что должна была держаться на ногах до последнего, но у меня просто не осталось сил. В глазах потемнело, и я цеплялась за последние крохи своего сознания, чтобы просто не грохнуться в обморок.
Дориан шагнул вперёд. Его серебристые волосы показались почти белыми в мертвенном свете голубых огней, и когда он подошёл ближе, я увидела, что его лицо непроницаемо, как маска из полированного льда. Но в его глазах, в этой вечной серебряной метели, на секунду мелькнуло что-то человеческое.
Он не смотрел на Королеву, его взгляд был прикован только ко мне.
— Ваше Величество, — он склонил голову, но движение вышло дерганым, нервным, будто он с трудом сдерживался.
Я попыталась встать. Хотела сохранить хоть каплю достоинства перед лицом всей этой блестящей хищной толпы, которая смотрела на меня с трибун, как на зверька в клетке. Но мир качнулся, поплыл, теряя чёткость.
Дориан оказался рядом быстрее, чем я успела моргнуть. Его сильные руки осторожно обхватили меня за талию, помогая мне встать.
Я почувствовала холод его пальцев даже сквозь куртку.
— Держись, Элоди, — прошептал он так тихо, что услышать его могла только я. — Не смей умирать. Только не сейчас.
Его голос был напряжённым, и я поняла, что если потеряю сознание, то уже могу не очнуться. Или очнуться в ледяном саду, одной из тех статуй, которые смотрят на мир пустыми глазницами.
Я хотела ответить, хотела сказать, что ещё держусь, что я сильная, что я не позволю им сломать меня. Но темнота уже подбиралась к краям зрения, окутывая меня мягким бархатным саваном.
Она обещала покой, обещала забытье, шептала, что всё это, всего лишь сон. Мне так хотелось поверить ей, отдаться этому блаженству, и только мысли о брате заставляли меня держаться.
Последнее, что я увидела, прежде чем сознание отключилось, — это лицо Лиры, искажённое яростью. Её глаза горели бешенством, губы побелели от злости, и я знала, что она не простит мне того, что я смогла выжить.
Спокойное, непроницаемое лицо Ниэллы, говорило о том, что в этой партии я для неё просто пешка, которая сделала свой ход. И этот ход явно не устраивал Лиру.
Мир возвращался ко мне по кусочкам.
Сначала пришёл нестерпимый, всепоглощающий жар, который выжигал внутренности, превращал кровь в кипяток, заставлял кожу гореть, как будто я лежала на раскалённых углях. Потом — боль. Она пульсировала в плече и ноге, ритмичная и жестокая, как удары молота, как отголоски той ледяной бури, что бушевала у меня внутри.
Я открыла глаза, но ничего не увидела, кроме пляшущих теней. Они кружились, переплетались, превращались в лица фэйри с пира, их смех звенел в ушах, их глаза впивались в мою кожу. Где-то далеко, словно сквозь толщу воды, доносился низкий успокаивающий голос, в котором слышалась тревога.
— Пей, Элоди. Пожалуйста, пей.
Что-то холодное коснулось моих губ. Жидкость была горькой, травянистой, с привкусом мяты и чего-то металлического, что оседало на языке, как ржавчина. Я закашлялась, пытаясь отвернуться, но чья-то рука крепко держала мою голову, и мне приходилось глотать горькую настойку.
— Тише, — голос стал ближе, и я почувствовала аромат сосны и мороза. Этот запах ассоциировался у меня с Дорианом. — Это поможет. Боль уйдёт.
Я сделала глоток. Потом ещё один.
Жар начал отступать, уступая место странному онемению, которое растекалось по венам, как ледяная вода. Темнота снова накрыла меня, но теперь она не была пугающей. Она была спасением.
Бредовое состояние тянулось очень долго. Время потеряло смысл. Мне казалось, что я снова в лабиринте, но стены сделаны из зеркал, и в каждом отражении я видела себя по-разному: девочкой с косичками, воином с клинком в руке, монстром с глазами, горящими синим огнём, королевой на ледяном троне. Лёд пел мне колыбельную, и в его песне слышались голоса моих родителей. Они звали меня домой. Я бежала за ними, но как только я их настигала, они просто растворялись в воздухе.
Иногда я приходила в себя. Короткими вспышками, которые оставляли больше вопросов, чем ответов.
Я видела потолок из тёмного дерева, низкий и уютный, с резными балками, покрытыми изморозью. Стены были увешаны шкурами зверей: серых, белых, пятнистых.
В углу потрескивал камин, огонь в котором горел необычным, бледно-голубым пламенем. И оно освещало комнату мягким, призрачным светом, который делал всё вокруг похожим на подводный мир.
Дориан сидел рядом на краю кровати. Он выглядел измотанным: под глазами залегли тени, скулы заострились.
Его рубашка была расстегнута, рукава закатаны до локтей, открывая бледную кожу.
Он держал в руках маленькую фарфоровую чашку и ложку, которую периодически подносил к моим губам. Каждый раз, когда я стонала и металась в лихорадке, он касался моего лба прохладными длинными пальцами.
— Ты в безопасности, — шептал он, когда мои глаза фокусировались на нём. — Никто тебя не тронет .
Я хотела спросить, почему он помогает мне. Почему сидит у моей постели, когда мог быть среди пирующих.
Но язык не слушался, звуки не складывались в слова, и я снова проваливалась в горячечный сон, который не приносил отдыха.
А потом наступило утро.
Я открыла глаза. Свет, пробивающийся сквозь узкое окно, затянутое инеем, был серым и рассеянным, видимо, как всегда в этом мире вечных сумерек. Я попыталась сесть. Тело отозвалось слабостью, каждое движение давалось с огромной трудом.
Руки дрожали, когда я опёрлась о подушки, и я на мгновение замерла, привыкая к тяжести своего тела.
Но боли не было.
Я осторожно коснулась своего плеча. Кожа была гладкой, лишь лёгкий розовый шрам напоминал о том, что там когда-то торчал ледяной шип, впившийся в плоть. Я осмотрела ногу. Стрелы не было. На месте раны осталась лишь бледная полоска, которая уже затянулась новой молодой кожей.
Магия фэйри сработала на мне, и скоро от ран не останется даже следов.
Дверь скрипнула.