Страница 32 из 69
Глава 17
Глава 17
— Ты, — выдохнула я, чувствуя, как перед глазами всё поплыло.
Дориан даже не посмотрел в мою сторону, его невероятные глаза были устремлены на Ниэллу, и в них кружилась холодная, непроницаемая метель, не имеющая ничего общего с той серебряной вьюгой, которую я видела раньше. Сейчас в его взгляде не было ничего, кроме ледяной покорности.
— Дориан пойдёт с тобой, — сказала Ниэлла. — Он знает дорогу к Сердцу. Он защитит тебя и проследит, чтобы ты не сбежала.
— Я никуда не пойду с этим предателем, — выдохнула я, не в силах сдержать негодования и посмотрела на Дориана. Горечь обожгла горло. — Ты привёл меня сюда, как овцу на заклание.
Дориан поднял на меня глаза, и серебряная пелена в его радужках на мгновение дрогнула. Сквозь метель проступило нечто похожее на раскаяние. Это длилось всего мгновение, а потом его взгляд стал таким же холодным и непроницаемым, как и раньше.
От неожиданности я растерялась, не понимая почудилось мне это или было на самом деле.
Я смотрела на него и не знала, смогу ли я доверять ему хоть немного. Во мне всё ещё кипела злость.
— Хватит, — голос Ниэллы прозвучал, как удар хлыста. — Ты пойдёшь, Элоди. Дориан пойдёт с тобой. Ты принесёшь мне Сердце леса. А я верну тебе твоего брата живым и невредимым.
Ниэлла улыбнулась такой ледяной улыбкой, что у меня в жилах застыла кровь.
— Выбор за тобой. Если ты не принесёшь мне Сердце, всё будет очень печально. Тогда твой брат станет украшением моего сада. И ты тоже, маленькая смертная.
Я быстро перевела взгляд на Дориана. Он стоял неподвижно, но его лицо побелело.
— Хорошо, — сказала я, поворачиваясь к Ниэлле. — Я пойду. Если я принесу тебе Сердце леса, ты вернёшь мне брата.
Королева кивнула.
— Умная девочка, — сказала она. — Именно так. Мы заключим с тобой сделку. Но помни — время ограничено. Я не буду ждать слишком долго, поэтому вам стоит поторопиться.
В прозрачном полу под нами вспыхнули голубые огни, они замерцали, вычерчивая замысловатые узоры.
— Однако, — голос Ниэллы стал почти ласковым, отчего по моему позвоночнику пробежал холодок, — вы отправитесь в путь на рассвете, а сейчас будет пир.
Она подняла тонкую изящную руку и щёлкнула длинными пальцами, раздался мелодичный звон, будто сосульки удалились друг о друга.
— Дориан, — королева повернулась к нему, — отведи смертную в Большую залу и проследи, чтобы она поела.
Дориан молча склонил голову. Я заметила, как дрогнула его челюсть, но он не произнёс ни слова и только протянул мне руку.
Я проигнорировала жест, развернулась и пошла сама, чувствуя, что он зашагал следом.
Мы вышли из тронного зала через боковой проход, и я сразу ощутила, как воздух становится теплее, насыщеннее, наполняется запахами, от которых у меня заурчало в животе. Длинный коридор уходил вниз плавными ступенями, его стены были сложены из чёрного льда, но внутри плясали оранжевые огни, будто где-то в глубине горели костры.
Мы шли несколько минут, пока впереди не разлилось тёплое, золотистое сияние. Оно переливалось на стенах, отражалось в ледяных сводах, делая их похожими на янтарь.
Дориан остановился у высоких дверей, вырезанных из пожелтевшей, гладкой, как шлифованный мрамор, кости.
На полотнище застыли сцены охоты: крылатые твари терзали оленей с ветвистыми рогами, а над ними сияла луна, расколотая пополам.
— Ты должна быть готова к тому, что увидишь, — тихо сказал Дориан. Голос его звучал глухо, без обычной насмешки. — Там не будет приличий высшего света. Там будет праздник фэйри. Он может показаться тебе диким и необузданным, но ты не должна показывать вида, даже если что-то из происходящего тебя шокирует. Это может покоробить бессмертных и нанести им настоящее оскорбление.
— Я поняла, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Он толкнул дверь, и я забыла, как дышать.
Зал был огромен. Его своды терялись где-то в вышине, и по ним, словно живые, перетекали огни: голубые, золотые, зелёные, они струились, смешивались, падали вниз искрящимися водопадами. Стены из чёрного льда были увиты плющом, который сиял тысячами оттенков: серебряным, лунным и цвета жёлтого янтаря. Вдоль стен горели факелы, пламя было белым и бездымным, и от них по всей зале разливался яркий свет.
Но не это заставило меня замереть на пороге.
Зал был наполнен фэйри.
Их были десятки, а может, и сотни. Они сидели за длинными столами, стояли у стен, парили в воздухе. Я думала, что все фэйри похожи на тех, кого уже видела: ледяных, прекрасных, с острыми ушами и бледной кожей.
Но оказалось, что фэйри могут быть совершенно разными.
У одного из столов сидело существо, которое даже отдалённо трудно было назвать похожим на человека.
Его кожа имела цвет коры старого дуба, она была коричневая, потрескавшаяся, с глубокими морщинами.
На голове росли настоящие ветви, голые, узловатые, с несколькими бледными листьями, которые дрожали при каждом его движении. Из-под стола виднелись раздвоенные копыта, чёрные и блестящие, словно отполированные. Он ел сырое мясо, отрывая кусочки от огромного куска длинными жёлтыми клыками, свисающими изо рта наподобие бивней, и сок стекал по его подбородку, смешиваясь с древесной смолой.
Рядом с ним сидела женщина, или то, что казалось женщиной. Она была прекрасна той болезненной, опасной красотой, от которой хочется бежать без оглядки. Длинные белые волосы струились по плечам, но когда я пригляделась, я поняла, что это не волосы, а тонкие, как паутина, щупальца, которые извивались сами по себе, словно ища что-то в воздухе. Её кожа была перламутровой, переливалась всеми цветами радуги, а за спиной трепетали крылья стрекозы: огромные, прозрачные, расчерченные серебряными жилками. Она смеялась, и звук напоминал звон разбивающихся бокалов, фейка пила из кубка что-то густое и тёмное, что оставляло на её губах алые разводы.
Дальше, за следующим столом, сидел фэйри, играющий на арфе, но у музыканта было целых четыре руки, и каждая двигалась независимо от других. Его лицо скрывала маска из серебра, и из-под неё выглядывал чёрный, изогнутый, как у ворона, клюв. На его плечах сидели две маленькие пикси, похожие на ту, что жила у Дориана, но эти были злобные: их глаза горели красным, а зубы были острыми, как иглы. Они что-то шептали музыканту на уши, и он иногда кивал, иногда злобно шипел в ответ.
— Не пялься, — донёсся до меня голос Дориана. — Здесь это считается грубостью.
Я быстро отвела взгляд от музыканта и посмотрела вперёд.