Страница 11 из 69
Я сжимала клинок и шла дальше.
Ноги гудели, рюкзак казался всё тяжелее с каждым пройденным шагом, лямки впивались в плечи, и я чувствовала, что там уже образовались синяки.
Совершенно выбившись из сил, я остановилась у большого валуна, поросшего светящимся мхом, скинула свою неподъёмную ношу на землю и достала бутылку с водой.
Я взяла только полтора литра воды, от которой осталось меньше половины, и ещё у меня с собой был пустой бурдюк, купленный в том же магазине, что и рюкзак.
Мне не хотелось тащить ещё и воду в довершение к общему грузу, я надеялась найти источник на месте.
Немного передохнув, я закинула рюкзак за спину, заставила себя подняться и пошла дальше, прислушиваясь к лесу и коря себя за непредусмотрительность.
Это же надо быть такой наивной. Вот где я теперь должна отыскать источник с водой?
Удивительно, но мне повезло, и вскоре я услышала едва различимое журчание. Обрадовавшись, я свернула с намеченного пути и двинулась на звук, держа руку на рукоятке клинка и готовая к любой опасности, помня о том, что возле водопоя обычно бывают звери, пришедшие уттлить жажду.
Ручей оказался небольшим, но быстрым. Вода в нем была прозрачной, а на дне перекатывались камешки, светящиеся тем же голубоватым светом, что и кора деревьев. Я достала пустой бурдюк и погрузила его в воду, от которой исходил тонкий аромат. Пахло свежестью и чем-то неуловимо сладким, похожим на мёд или цветочную пыльцу.
Набрав воды, я заткнула бурдюк пробкой и уже собралась идти дальше, как раздался треск веток и утробное рычание, от которого в жилах застыла кровь, а руки рванули лук раньше, чем мозг успел дать команду.
Я резко обернулась и выстрелила даже не понимая до конца, что на меня несётся.
Тварь вылетела из-за деревьев, и мне повезло, что нас разделяла поляна, если бы гадина выскочила из кустов, я бы не успела шевельнуть даже пальцем.
Первая стрела вонзилась ей в грудь, отчего тварь только взвыла и ускорилась.
Она была огромная, лохматая и размером с медведя, но медведем там и не пахло. Вытянутая, словно лисья морда, пасть полная желтых клыков, с которых капала слюна, прожигающая дымящиеся дыры в лесной подстилке. Глаза горели желтым огнем. Они были совершенно разумные, и безумно страшные.
“Низший фэйри”, — я вспомнила предупреждения дяди, и все внутри оборвалось.
Я выстрелила ещё раз. Вторая стрела попала в шею. Черная кровь брызнула, но тварь только мотнула башкой и прыгнула.
Я ушла перекатом в сторону на одном инстинкте, тело сработало быстрее, чем я успела сообразить, что надо делать. Когти полоснули по куртке, распарывая ткань, кожу и мой бок, из раны тут же хлынула кровь, заливая бедро.
Я вскочила и рванула в лес. Глупо, но единственное, о чем я успела подумать, это о том, что все мои вещи остались у ручья. Всё, что я так тщательно собирала, а потом тащила на себе.
Но если я сейчас не убегу, вещи мне уже больше никогда не понадобятся.
Ветки хлестали по лицу, корни цеплялись за ноги, лямка колчана впилась в плечо. Я не разбирала дороги, просто неслась вперед, туда, где деревья росли чаще, надеясь, что тварь застрянет между стволами.
Не застряла. Она ломилась следом, снося всё на своем пути. Я слышала ее дыхание за спиной слишком близко и слишком громко. Слышала, как чвакает земля под ее лапами. Она догоняла.
Я петляла между деревьями, прыгала через поваленные стволы, скатывалась в овраги и карабкалась наверх на четвереньках. Тварь не отставала. Она даже не пыталась сократить расстояние, просто бежала следом, и когда я оборачивалась, то видела в её глазах предвкушение.
Она играла со мной, как кошка с мышью. Наслаждалась моим ужасом, моим отчаянием, моими тщетными попытками спастись.
Ненависть захлестнула в груди горячей волной. Легкие горели, ноги подкашивались, перед глазами плыли черные пятна. Я не знала, сколько прошло времени — минута? Пять? Час? В этом проклятом лесу время текло иначе, растягивалось, как резина, и каждая секунда погони длилась вечность.
Я вылетела на поляну и поняла, что это конец, сил бежать дальше просто не осталось.
Я развернулась, выхватывая клинок и выпуская из пальцев лук, с ним в ближнем бою делать нечего. Встала в стойку, сжимая рукоять и стала ждать.
Тварь вышла из-за деревьев медленно, смакуя момент. Грудь была залита черной кровью, но чувствовала, она не злится, в её безумном оскале мне виделась улыбка.
От ужаса, я содрогнулась всем телом.
Тварь подходила всё ближе, и я сжимала клинок так, что побелели костяшки пальцев.
— Кай, — прошептала я одними губами. — Прости.
Тварь прыгнула.
Я даже клинок поднять не успела. Огромная туша навалилась сверху, прижала меня к земле когтистой лапой, и я услышала хруст собственных рёбер.
Воздух вышибло из легких с одного удара. Я смотрела в оскаленную пасть, и слюна твари капала мне прямо на лицо, обжигая кожу.
Желтые глаза горели в темноте, в них плескался голод и предвкушение. Она склонилась ниже, обдав меня смрадным дыханием, и наслаждалась. Ей нравилось, как я дрожу. Нравилось, как схожу с ума от ужаса. В ее глазах читалась издёвка, она всё понимала.
— Кай, — повторила я одними губами.
Тварь разинула пасть, намереваясь впиться мне в лицо...
А потом её голова отделилась от тела.
Я не сразу поняла, что произошло. Огромная туша рухнула, придавив меня к земле ещё сильнее, обдав фонтаном чёрной крови. Я лежала, не в силах пошевелиться, смотрела, как тело дёргается в предсмертных конвульсиях, и не могла вдохнуть.
— Любопытно.
Голос прозвучал откуда-то сверху. Холодный, с вибрацией, отозвавшейся где-то в основании черепа.
— Смертная в Запретном лесу одна. — Пауза. — И, как ни странно, до сих пор живая.