Страница 43 из 70
От Карима неожиданно пахнет чем-то тёплым, древесным и уютным. И ведёт он в танце уверенно, инициативно, но без давления и перегибов, из-за чего я ощущаю себя хрупкой девушкой, а не бездушной куклой, которую можно дёргать туда-сюда, показывая свою главенствующую в танце роль. А глаза всё те же и мне слегка неловко в них смотреть, особенно тогда, когда между нами повисает молчание.
Пытаюсь придумать тему для светского ни к чему не обязывающего диалога, как Тахаев заговаривает первый:
- Кажется, Баграев от вас безума. Того и гляди постоянно хочет вас украсть.
Невольно вздрогнув, округляю глаза.
Вот это поворот! Я бы такую тему точно не придумала.
Только с чего вдруг? Неужели я и Тамерлан не смогли скрыть своих чувств? Неужели… Надежда расправляет крылья, на миг подавляя ревность с уязвлённой гордостью. Неужели он тоже меня любит и это заметно для посторонних? Я так привыкла любить за двоих, что…
- Я про Эльмана, если что, - добавляет мужчина, безжалостно опустив меня с небес на землю. - Для него вы, действительно, как семья.
Что я готова любой намёк принять за желаемое и поверить во взаимность.
Вот же дурочка. Ничему жизнь не учит.
Криво улыбаюсь и отворачиваюсь, пряча в глазах горечь.
- Он чудесный ребёнок.
- Любите детей?
- Да, люблю. Они абсолютно точно делают этот мир лучше.
- Обычно так говорят про любовь, - ощущаю горячее дыхание Карима чётче, словно он наклонился ближе.
- А дети и есть любовь. Как её естественное продолжение и воплощение.
- Хм…
Возвращаю взгляд к нему и вопрос сам срывается с губ:
- Считаете иначе?
- Наоборот, Маруся, вынужден с вами согласиться.
- Вынуждены? То есть хотели бы не соглашаться, но не получается?
- Каюсь, - мужчина виновато склоняет голову. - Так и есть.
- Почему? Не переживайте, я не из тех, кто, услышав противоположное мнение, будет спорить с пеной у рта, навязывая своё как единственно верное.
- Жаль, с удовольствием бы с вами поспорил по тому или иному поводу.
- Уходите от темы?
Карим очерчивает глазами моё лицо, будто только сейчас понимает кого пригласил на танец, и слегка качает головой.
- Надо же, вы очень умны и проницательны.
- Надеюсь, это комплимент.
- Больше даже восхищение.
Обмениваемся улыбками и я на миг отстраняюсь от своих переживаний. Уже успела забыть насколько же приятно поговорить на равных, не путаясь в словах из-за переизбытка чувств и страха показаться любимому человеку глупой и надоедливой.
- Карим Адильевич…
- Карим. Просто Карим, Маруся.
- Вы интересный собеседник, Карим.
- Это тоже восхищение?
- Нет, комплимент.
Тахаев сверлит своим хищным взглядом меня ещё пару секунд, а потом заливается весёлым смехом, ничуть не переживая за мнение окружающих, чьё внимание мгновенно обращается на нас.
- Теперь я понимаю, почему этот малыш так норовит вас украсть и периодически этим промышляет. Дожили, завидую ребёнку!
Заболтавшись с ним, не замечаю как музыка останавливается. За эти пару минут успеваю узнать, что те две женщины, сидящие за одним столом с Баграевыми, его родственницы. Взрослая - вторая жена отца Карима, молодая - его племянница. Каким образом они связаны с семьёй Тамерлана и им самим, я так и не смогла понять, да и Тахаев в очередной раз ювелирно перешёл с одной темы на другую, отвлекая рассказом о своей любви к животным и мечте обзавестись, наконец, надёжным тылом в виде любимой жены и большой дружной семьи. Последнее из его уст прозвучало не без горечи, что меня не могло не удивить, но мужчина опять поспешил это скрыть, задав очередной нелёгкий вопрос:
- А о чём ты мечтаешь, Ласточка?
Спроси меня об этом ещё месяца два-три назад, то я бы с уверенностью перечислила свои карьерные амбиции, самореализацию и наше с мамой финансовое благополучие, не упоминая Тамерлана, так как прекрасно знала, что мне он недосягаем, а теперь… Теперь при всё том же осознании мечтаю заполучить его всего себе без остатка в ответ.
Правда, дурочка.
Старательно напускаю на себя равнодушный вид с легкомысленной улыбкой и отхожу назад, разрывая объятия.
- О том, что, кажется, никогда не сбудется.
Тахаева таким представлением, как уже понятно, не обмануть, и он отпускает меня со словами:
- Значит, и в этом мы с тобой тоже похожи.
Вежливо попрощавшись, возвращаюсь к ребятам, что уже начинают собираться домой. Злата с Каролиной, которая после своего похода до дамской комнаты вдруг стала сама не своя, уезжают последними.
И мне нужно было уехать с ними, пока была такая возможность, но я зачем-то остаюсь, переживая, что Алане может понадобиться моя помощь и присутствие, но очень сильно ошибаюсь, так как именинница за остаток вечера не вспоминает о моём существовании ни разу. Так и сижу за столом в одиночестве, наблюдая за тем, как подруга, на удивление, не отрывается от Мадины, постоянно о чём-то с ней болтает и, конечно же, не упускает шанса привлечь к себе внимание её брата, пока братья самой Аланы отсутствуют.
Кажется, я тут больше никому не нужна, если, вообще, была нужна, и можно со спокойной душой ехать домой.
“Алан, я тоже поеду” - пишу Баграевой смс.
“Ок”
“Спасибо за приглашение, дорогая”
Подруга на моих глазах читает сообщение, безразлично откладывает телефон в сторону и что-то с жаром принимается обсуждать с женой Аслана, которую ещё днём не переваривала.
Что ж, ладно. Ок так ок.
В эту секунду вдруг приходит осознание насколько же я от всего устала. Настолько, что не хочется больше разбираться в мотивах чужого поведения, не хочется гадать и пытаться всех понять. Единственное, что хочется, это никого не видеть и поскорее оказаться подальше отсюда, что я и делаю. Забираю вещи, вызываю такси и еду домой, где можно будет побыть наедине и…
Телефон вибрирует звонком.
Тамерлан.
По привычке уже собираюсь ответить, чтобы не заставлять его ждать, но неожиданно понимаю, что не хочу. Впервые в жизни не хочу его слышать. Не хочу! Да и что я от него сейчас услышу? Снова приказ ехать к нему, чтобы провести ночь вместе? Как девочка по вызову какая-то, ей-богу.
Не сегодня. Нет. Не после всего мной услышанного и увиденного.
За одним звонком следует второй, третий, четвёртый. Вместо пятого приходит смс с одним словом.
“Объяснись”
И фото меня в объятьях Тахаева во время нашего танца со стороны. С той самой стороны, где сидели Сати, Мадина и Алана.