Страница 27 из 70
- Давай-давай, надевай, - мама, не желая слушать отговорок, настойчиво протягивает вешалку. - Полюбуюсь на тебя самую красивую в кои-то веки.
- Если хочешь полюбоваться на самую красивую, то посмотри в зеркало, - подмигиваю я.
И совсем не кривлю душой и не льщю, между прочим! Моя мамочка в свои сорок плюс выглядит так, как сейчас школьницы не выглядят! А ещё мы очень похожи внешне, что не мудрено, ведь, как известно, яблонько яблоньки и апельсинки не от осинки. Она тоже белокожая, светлорусая, голубоглазая и хрупкая. Правда, из-за того, что работает целыми сутками, под глазами постоянно виднеются синяки и во взгляде поселилась усталость, впрочем, даже это не портит её естественную, природную и будто неподвластную возрасту красоту с женственностью.
- Ой, подлиза, - хихикает самая главная женщина в моей жизни и целует в щёку. - Одевайся уже, а то опоздаешь.
Натянув платье, а под него тёплые колготки, придирчиво осматриваю себя в отражении. Оно, конечно, остаётся такой же длины что и раньше, до середины бедра, но колготки спасают меня от стеснения, к тому же не могу не признать, что вид на мои стройные ровные ноги, действительно, открывается неплохой. Единственное, что меня смущает, так это мешковатость платья. Сейчас, конечно, оверсайз в моде, но не настолько же, правда?
- Совсем исхудала, - недовольно цокает мама. - Скоро ветром унесёт.
- Вот сегодня с девочками поем пиццы и такой трагичный исход событий мне грозить не будет.
- А до этого что делать будешь?
- Хм…
Наобум вытягиваю из шкафа ещё и ремень и затягиваю его на талии, тем самым обрисовав её линии, убрав бесформенность и в целом добавив образу ещё больше хрупкости и женственности. Идеально!
- Ты очень красивая у меня, дочь. Смотри, чтобы не украл никто на этой выставке или не спутал с шедевром искусства.
- Это ты сейчас меня хвалишь или себя, что такой “шедевр искусства” родила?
- Одно другому не мешает, Марусь, - весело смеётся мама и обнимает на прощание. - Удачи, родная, и хорошо отдохни, договорились? Потом жду подробностей.
Распрощавшись, бегу к метро, а там, на одной из станций, встретившись с девчонками и щедро отвесив друг другу комплиментов, уже вместе несёмся в центр города.
Чтобы пройти на нужный этаж и в нужное помещение, приходится пройти несколько постов охраны, показать билеты с документами и постараться удержать челюсть от люксовости и элитарности обстановки внутри бизнес-центра. Даже мусорные вёдра, стоящие в коридорах, сияют хлеще фианитов в мои серёжках, купленных на распродаже год назад, что говорить про всё остальное? А так как для выставки выделили последний этаж, то и виды с такой высоты открывались сумасшедшие и, конечно, мы не можем сначала не прилипнуть к окнам, полюбоваться на зимний город, точнее его горящий всеми огнями центр, вдоволь наделать фото, и уже только после этого обращаем своё внимание на выставленные экспонаты.
Современное искусство, как уже известно многим, вещь неоднозначная и противоречивая, что нам и демонстрируется в виде выставленных обычного зеркала, которое по задумке автора олицетворяет собой эгоцентризм общества и зацикленность на оболочке, а не на внутреннем мире, и ещё более обычной шариковой синей ручки с пружинкой на подставке, прикреплённой к столу.
- Так… Это тоже искусство или просто стол как в МФЦ, на котором заявления пишут? - непонимающе хмурится Злата, склонив голову к плечу и осматривая сие… что-то.
- Э-э-э…
Я и Каролина действуем её примеру и тоже наклоняем головы. Усиленно думаем-думаем-думаем, а потом мне приходит гениальная мысль осмотреться в поисках таблички, на которых обычно пишут название экспоната или хотя бы имя создателя.
- Подождите, девочки, а вы видите табличку? На всех экспонатах до этого была табличка, а тут…
Принимается втроём крутить головами туда-сюда в её поисках и, не найдя, снова смотрим на стол и ручку на пружинке.
-...нет таблички, - оповещает Дёмина. - Значит, это что, просто стол с ручкой, а мы как три дуры на него пялились добрых пять минут?
Минута молчания в честь наших умственных способностей и по коридору эхом прокатывается взрыв нашего заливистого хохота.
Помимо нас людей на выставке немного, но в то же время и немало, и они недоумённо оглядывается в нашу сторону с немым вопросом “кто сюда пустил эту челядь?”, но нам настолько всё равно и настолько смешно, что мы не обращаем на них внимание и продолжаем веселиться со своей несообразительности. Я и вовсе забываю о том, что ещё вчера горько плакала, переживала и нервничала, а сегодня поссорилась с Аланкой. Так мне в моменте хорошо становится, так свободно и весело, что, сама того не заметив, отпускаю себя, не боясь выглядеть распущенно, вызывающе или, не дай Бог, неприлично.
Девчонки ловят мою волну и спустя немного времени у нас уже болят животы от смеха и щёки горят задорным румянцем. Наверное, со стороны выглядим как три дурочки-молодушки, хихикающие с каждого пустяка, вот только кого опять-таки это волнует? Если не нравится, то пусть не смотрят, правильно?
- Нет, я, конечно, всё понимаю, но… - Жданова цокает языком и недовольно качает головой. - Хотя, нет, этого я не понимаю и не хочу понимать.
Мы останавливаемся у полностью застеленной кровати, уголок одеяла которой заманчиво приоткрыт, словно зазывая прилечь и уснуть сладким сном.
- Если они хотели вызвать у меня стыд по поводу того, что я не заправляю кровать по утрам, то у них получилось, но причём тут современное искусство?!
- Это называется “Пока ты спишь, мир гибнет!”, - читает табличку Каролина. - Мол, пока человечество спит, в мире происходят войны, стихийные бедствия, болезни, кризисы и всякие другие плохие вещи.
- То есть по логике автора, если не спать, то мир спасётся? - хмыкаю я, разглядывая рисунок в милый цветочек на постельном белье экспоната. - Или это намёк на то, что не надо закрывать глаза на явную несправедливость и бороться за мир во всём мире?
Девчонки синхронно поворачиваются и принимается сверлить взглядами уже меня.
- Что? Я просто предположила.
- Боюсь, что даже автор не вкладывал столько смысла, сколько вложила ты.
Мы снова принимается хихикать и я уже хочу ответить Злате, как неожиданно за спиной раздаётся:
- Здравствуй, Ласточка.
Голосом Тамерлана, боже!