Страница 14 из 70
Сати родила его рано, в шестнадцать лет, и, пока муж пропадал на работе, единственным источником тепла и любви в, мягко говоря, не самой приветливой и дружелюбной семье супруга был маленький Тамерлан. Потом, спустя три года, родился Аслан, после этого, через ещё три года, на свет появились близнецы - Давид и Илас, затем, через два года, Алихан, а после, снова спустя три года, неожиданно для всех высшие силы подарили семье Баграевых единственную и оттого горячо любимую дочку Алану. Её появление сделало из Заура Баграева, давно мечтавшего о дочери, самого счастливого человека, только, к сожалению, это счастье длилось недолго. Вскоре у него обнаружилось серьёзное заболевание и данная новость, ставшая приговором, разделила жизнь их семьи на до и после. Полное излечение невозможно и даже деньги, связи, влияние в этой ситуации были бессильны. Они лишь слегка облегчили его муки, когда болезнь на долгие годы приковала мужчину к постели, от которой Сати впоследствии на протяжении всех этих ужасных лет не отходила ни на шаг и каждую секунду посвящала заботе о супруге.
На Тамерлана же, как на самого старшего, взвалилась ноша воспитания и присмотра за младшими, поддержание порядка в делах и управление семейным бизнесом, и со всем из этого он справился просто превосходно и сделал даже больше, чем должен был. Заменил братьям и сестре отца, обеспечил всем безбедную в финансовом плане жизнь, дал образование, поддержку, защиту и в целом возможность побыть младшими детьми в семье, параллельно при этом не только удержав семейное дело в своих руках, но и выведя его на головокружительную высоту, чем подарил шанс не беспокоиться о будущем не только своим будущим детям и внукам и отпрыскам братьев с сестрой, но и всем, вместе взятым, правнукам. Признанным главой семьи, без ведома и слова которого ничего не решалось, он стал задолго до смерти отца, а уход из жизни последнего окончательно закрепил за ним эту позицию. Теперь фамилия “Баграев” в первую очередь ассоциировалась с ним, что, впрочем, нисколько не ущемляло младших членов семьи, боготворивших его наравне с матерью.
Подруга однажды и вовсе призналась, что своего отца почти не помнит, так как он заболел, когда ей ещё восьми лет не было, а потом Сати никого к нему не подпускала, но помнит как Тамерлан делал с ней и остальными уроки, учил кататься на велосипеде и подарил первые фигурные коньки. Да и в целом Алана редко когда обходилась без упоминания своих старших в разговоре, они же в свою очередь её холили и лелеяли, что не могло не вызывать белую зависть, потому что я о чём-то подобном могу только мечтать.
Мама с бабушкой меня вырастили одни и нам всегда приходилось полагаться только на себя, так как помощи и поддержки ждать было не от кого. Дедушка умер, когда мне только-только исполнилось три года, папу я вовсе никогда не знала и не видела, потому что он не захотел брать на себя ответственность и, оставив мамулю беременной, исчез в неизвестном направлении, других родственников также не значилось, поэтому волей неволей расстановка сил в семье Баграевых, в которой женщинам не приходится бороться за существование и тянуть лямку в гордом одиночестве, изредка заставляет меня тоскливо вздыхать. Но это не означает, что я недовольна своей жизнью и не благодарна маме с бабулей и себе любимой за то, что мы имеем, просто хочется, чтобы жилось чуть-чуть легче и свободнее. Не думать о деньгах, работе, будущем… В моменте жить хочется и при этом в полном комфорте.
Н-да… Раскатала, называется, губу. Ну, ничего страшного! Всё и у меня, и у мамы будет! Вот доучусь, устроюсь на хорошую должность, буду усердно работать и помогу маме закрыть ипотеку, а потом, если всё сложится так, как я мечтаю, и себе квартиру куплю. Или, может, даже замуж выйду, кто знает. Не за кого, правда, но, как говорила моя бабуля, это дело на раз плюнуть, главное, плюнуть правильно, чтобы потом не пожалеть.
Улыбнувшись воспоминаниям о ней, коротко стучусь в дверь комнаты Аланы и захожу внутрь, заставая ту в привычной позе. Лежит, распластавшись по всей постели аки морская звезда, густой водопад чёрных волос свисает с высокой кровати, доставая кончиками пола, в левой руке - телефон, в правой - игрушка-антистресс в виде буханки хлеба, подаренная мной на прошлое восьмое марта, на животе ноутбук с включённым сериалом, конечно же, турецким, на экране которого рыдает взахлёб очередная бедная героиня, а над ней возвышается злющий, всеми силами пытающийся выглядеть брутально такой же очередной бородач и орёт во всю глотку.
- Ты же рассказывала, что они друг другу в вечной любви клялись, чего он теперь истерит? - спрашиваю, подойдя ближе.
Подруга громко фыркает и, не отвлекаясь от просмотра, отвечает:
- Это было две серии назад!
- И что это значит?
- С того времени они успели развестись, посвататься к другим, попасть в аварию, чудом выжить, узнать о предательстве его семьи и тайне её рождения. Она, оказывается, внебрачная дочь мужа его тёти, заменившей ему мать, так как та бросила его в пятилетнем возрасте на улице. А ещё выяснилось, что его лучший друг безответно в неё влюблён, представляешь?
- В кого? В мать или тётю, заменившую мать?
Аланка, наконец, отрывается от сериала, поворачивает голову ко мне и смотри так, будто я сказала, что “жи-ши” с “ы” пишется.
- В главную героиню!
- Ну, прошу прощения!, - хохочу, плюхаясь рядом с ней. - Не секу фишку в шедеврах кинематографа, каюсь.
Подруга недовольно двигается и снова погружается в свою мыльную оперу, но я быстро закрываю ноутбук и убираю его себе за спину, чем вызываю возмущения масштабом не меньше, чем у того бородача с экрана.
- Марусь, ты что творишь?! Я не досмотрела!
- Если хотела смотреть их, то зачем меня уставшую после смены вызвонила, а? Жаловалась, что скучно, что не знаешь, чем себя занять, что хандра замучала, а сама?
- Ой, ну, подумаешь, - она беззаботно отмахивается и вертит головой, прицениваясь как бы забрать у меня свой ноутбук. - Не ворчи, давай лучше вместе посмотрим? Это очень интересный сериал, честно!
- Нет уж, дорогая, никаких мыльных опер с бородачами в главных ролях. Я между прочим к тебе в гости ехала, так что, давай, выкладывай с чего взялась эта хандра.
Алана закатывает глаза, поджимает губы, но, когда я показательно кладу ноутбук на пол под кровать, не спорит. Вздыхает только тяжело и снова разваливается на кровати, положив голову мне на колени. Тут же по привычке запускаю пальцы в её шикарные волосы и принимаюсь плести косички в качестве медитации, ожидая, когда подруга соберётся с мыслями.