Страница 56 из 62
Вито ловко уходил в сторону, сводя разговор к теме отношений. Я вздохнула: суперагент из меня никакой. Уже переходя к десерту, сначала почувствовала, а потом увидела, как нервничает Коссига. Нет, он владел собой превосходно, но мелкие штришки в поведении, которые были так знакомы, раскрывали его истинное состояние.
— Что такое? Не звонят? Моя сестра ещё не на свободе?! Тогда я, пожалуй, пойду. Бумаг ты не увидишь, пока я не увижу Ирину. Но учти, Алексей скоро поймет, что подписал не то, что намеревался, ему ничего не стоит обратиться в полицию, и тогда всё выплывет наружу.
— И ты спокойна?
— Я устала бояться, Вито. Не сомневаюсь, что вы снова сфабрикуете какое-нибудь забористое видео или аудиозапись, но на этот счёт у меня есть защита. Я записала наш разговор и уже отправила его надежному человеку, а тот другому, и в этой цепочке столько человек, что ты замучаешься искать! — блеф, кажется, удался. Вито поправил прическу, что делал крайне редко. — Прощай!
— Постой! Я сейчас позвоню своему человеку, и он…
— Нет. Теперь всё будет на моих условиях, дорогой! Я хочу денег и сестру. Вернее, сестру и много денег. Именно в таком порядке!
Только в последний момент я поняла, что Фил уже покинул свое место. Ушел раньше? Когда? Уже выходя из дверей, поискала глазами людей из оперативной группы, разрабатывающей Коссигу, но знакомых лиц не увидела. Такси вызывать не стала. Хотелось просто пройтись, хоть немного тратя накопившийся адреналин. Наверное, за мной присматривают, и это хорошо. Толчок в плечо и руку – молодой человек, почти подросток, с натянутым на голову капюшоном толстовки буркнул что-то вроде «Простите!». Отчего-то стало очень горячо, душно, я попыталась расстегнуться, ослабить шарф, но руки дрожали и по спине побежали ручейки пота, в глазах начало темнеть.
— Женщина! Вы меня слышите, женщина?! — голос доносился издалека. — Как себя чувствуете? Давление низкое очень! — это кому сейчас было сказано? Я попыталась открыть глаза, но веки стали свинцовыми, тут же возник ядреный и вышибающий слезу запах нашатыря.
— Вы кто?
— Фельдшер. Вам плохо стало. Тошнит?
— Немного. Вы мне ничего не кололи?
— Нет, — фельдшер скорой сидела рядом, в карете скорой помощи, а я лежала. — Аллергия на что-то? Я вам сейчас укольчик сделаю
— Я беременна.
— Бывает такое, да, — женщина стащила с руки манжету тонометра. — Но укольчик вам не навредит.
Когда они успели меня раздеть?
— А кто вызвал скорую?
— Ваша охрана, как я поняла, — тихо ответила фельдшер. — Перепугали вы их.
— Охрана?
— Ну да, серьёзные такие люди. Ну как вы?
— Не фонтан, но я лучше домой.
— Вам бы к врачу. Такие перепады давления опасны, да и осторожнее нужно быть в вашем положении. Позову охрану вашу?
— Зовите!
Неделю спустя я сидела на кожаном диване и наблюдала за Романом Степановым, который метался маятником из угла в угол.
— Ты идиотка! Клиническая! Как ты собираешься воспитывать ребёнка, а? Чему ты его научишь, Булкина?
— Ром…
— А если бы они тебя по голове ударили? Убили бы?
— Ну не убили же!
Роман внезапно сел, как будто сдулся, непривычно было видеть его таким.
— Я женюсь на тебе.
— Что?!
— Как только закончится следствие, сестру твою выпустят, и я женюсь на тебе.
— Это как-то связано с моим идиотизмом? — неловкая попытка пошутить Степановым-средним была проигнорирована.
Шок лишал меня способности ясно мыслить, и я только глупо улыбалась.
— Тебя нельзя оставлять одну. Никогда. Ни под каким предлогом. Ты тупеешь от свободы и бесконтрольности.
— Ты пьян? У тебя раздвоение личности? Ты сошел с ума?
— Нет.
— Ира знает?
— При чем тут Ира?
— Действительно! При чем тут моя влюблённая в тебя сестра! Совершенно ни при чём, конечно. Ты о ее чувствах подумал? Ромео чёртов.
— Я понимаю, что это выглядит странно, но ты не можешь остаться с ребенком одна. Это наш ребёнок. В смысле… Ребенок с нашей кровью. Степанов. Я обязан о нем думать.
— Не обязан, Рома, не обязан! Это мой и только мой ребенок, понял? Ты вообще понимаешь, чего городишь, а? Женится он на мне! Ты меня спросил, хочу ли я тебя в мужья?
— Кира, ты хочешь меня в мужья?
За секунду, пока я смотрела на среднего Степанова, перед внутренним взором пронеслись картины уютного комфортного будущего.
— Нет.
— Я уже кольцо купил.
— Нет. Обручальное?
— Помолвочное.
— Нет, Рома, нет. Дай посмотреть?
Бывший начальник протянул мне чёрную бархатную коробочку. В атласную подушечку было утоплено кольцо с прозрачным камнем.
— Это что, бриллиант?
— Нет, стекло! Булкина, за кого ты меня держишь?
— Я не очень разбираюсь в камнях, Роман Николаевич.
— Тебе нравится?
— Красивое.
— Ты выйдешь за меня, Кира?
— Это не те слова, которые хотелось бы слышать, - мне было безумно жаль делать Ромке больно.
Средний Степанов сделал для меня и сестры так много, что я всегда буду у него в долгу. Он всегда был рядом, всегда протягивал руку, заботился. Я чувствовала его плечо, даже когда Ромка был далеко. Всегда чувствовала. Но замуж я за него не пойду.
— Ты невероятный, Ром. Ты говнюк, конечно, высокомерный говнюк, но ты удивительно добрый человек. Не знаю, как в тебе сочетаются эти два качества. Я знаю, что выгляжу неблагодарной сволочью, но замуж за тебя я не пойду. Ты ведь будешь отличным дядей, правда, Ром. Это тоже важная роль.
— Это из-за Ирины? Из-за Лёшки? Ты о нём не забыла, любишь до сих пор?
— Нет. Не то. Это из-за меня, понимаешь? Не обижайся, прошу.
— Я понял, не распинайся, - Степанов отошел к окну и сунул руки в карманы брюк. Большой, сильный, расстроенный моим отказом.
— Ром, мы ведь останемся друзьями?
— Я купил тебе дом. За городом.
— Что?! Степанов, что ты купил? Ты совсем с катушек слетел? Зачем?
Но Роман даже не повернулся в мою сторону.
— Я уезжаю на Кипр. Бизнес.
— Как уезжаешь? Надолго?
— На два года, - спина Степанова горбится, он вынимает руки из карманов и опирается на подоконник.
Это квартира была куплена Николаем Степановым для служебных нужд «Нордики», сюда селили гостей, командировочных, и здесь холодно и неуютно. Сухо и бездушно. И эта атмосфера как нельзя лучше подходит к моему настроению.
— Это долго.