Страница 42 из 62
— Что?!
— Сладкая, ну перестань! После всего? Опять? Не надоело? — по-хозяйски Лёшина рука уже тискала и гладила. — Я спать не могу, есть не могу после нашей прошлой встречи. У меня стояк как у пионера на пляже, когда я смотрю на эту часть стола и вспоминаю твою скользящую по нему попку. Кира! Да пойми же, не собираюсь я разрушать твою жизнь! Мы оба останемся при своих! Ты со своим Виктором, я с Лизой, ну? Никаких обязательств. Презервативы из продажи вроде бы не исчезли.
— Ты сразу был таким, да?
— Что?
— Или это план мести?
— Я предлагаю тебе получить удовольствие. У нас хорошо получается заниматься любовью. Отказываться от отношений с тобой не хочу. Пока не хочу. Раз-два в неделю, думаю, достаточно. А-а-а… Ты, наверное, про деньги? Сумму назови тогда. Конкретную. Давай, не стесняйся, дело-то житейское!
— Ненавижу тебя! Ненавижу!
— Вот, уже лучше, добавь огня! Как в прошлый раз! Тебе же нравится эта игра, да? Я не такая! Да?
— Ты пожалеешь!
— Всё! — Степанов шагнул назад и принялся застегивать ширинку. — Утомила. Плохой из тебя шпион. Хладнокровия нет и жертвенности. Думаешь, я не знаю, зачем ты здесь?
— Что ты городишь? — молния пуховика зацепила зубцами за колготки, суперпрочные колготки, мать их! Стою, согнувшаяся в три погибели. — Какой шпион?
Леша встает передо мной на колени и начинает осторожно и медленно высвобождать капрон из западни.
— Я же знаю, чего ты хочешь на самом деле, Кира Булкина, — теплые ладони подныривают под подол. — Давай всё забудем и сбежим в Тай? Или на Кубу? Неделя. Две. Кира? Только ты и я.
— У тебя кукуха двинулась, — пытаюсь выти из давящих объятий, но Лёша обхватывает ноги и прижимается лицом к моему животу. — Не смей!
— Ты пошла по второму кругу, сладкая. Мы теряем время. Назови свою цену честно, вдруг я готов её заплатить?
Ощущение беспомощности выворачивало изнутри: Степанову ничего уже не доказать, ибо он и не хочет, чтобы его разубеждали. Ему и так хорошо.
— Я скажу всего один раз, Алексей Николаевич. Всего один раз, но вы, пожалуйста, запомните навсегда: у меня никого не было, пока мы были вместе. Шпионского в моей жизни ничего нет, и я не понимаю этот ваш тонкий намёк. То, что случилось в прошлый раз на этом столе, было мороком, наваждением, фатальной ошибкой. Это всё отголоски моей любви, но я… я постараюсь выкорчевать её из головы.
— Сколько пафоса и поэтики! — Лёшка всё еще стоял на коленях, не отпуская моих ног. — Будь проще, ты же не девчонка уже. Взрослая красивая и умная женщина. Что за обиды и категоричность?
— Мне пора.
— Ну, — Степанов легко подскочил, — пора так пора. Вали!
В такси набрала Виктора.
— Алло! Мне приехать?
— Нет. Я хотела узнать про анализы.
— Анализы?
— Ну да, те, что я сдала в клинике твоего приятеля.
— Кара мио! Я забыл! Диментикато! Непременно заберу!
— Хорошо, спасибо.
— Что с твоим голосом? Ты расстроена?
— Нет. Нормально с голосом. Еду в такси.
— В такси?
— По работе.
— Бене… Хочешь, я заберу тебя?
— Нет-нет, все нормально!
— Вот! – листы с предложениями Олега легли на стол Тамары Васильевны. — Я сегодня подтупливаю, так и не смогла понять ничего.
— Сядь.
Я послушно опустилась на стул, даже не расстегнув пуховик.
— Что случилось?
— Ничего, — ответила устало, но со стороны, наверное, показалось, что с печалью. Впрочем, так и есть – от тоски сводило скулы.
— Я уже пятьдесят с лишним лет живу на этом свете, Кира Сергеевна, и поверь, меня трудно убедить в том, что синее – это красное. Пойдем-ка съедим по фирменной запеканке в местном кафе, а?
— Ладно.
В это время заведение пустовало, в углу пялилась в планшет девушка в очках, на экране телевизора безмолвно открывала рот популярная певица.
— Исповедаться не предлагаю, но хочу знать основные моменты, чтобы в ответственную минуту не потерять бойца. Итак?
— В «ИТ-СТЕПЕ» работает мой бывший, который уверен, что я ему изменила, а я не изменяла, это он изменил, и теперь он делает так, чтобы я думала, что он…
— Стоп! Разобьем твой бурный монолог на параграфы. Бывший?
— Да!
— Могла бы сразу сказать, я же не монстр, чтобы посылать тебя к тигру в клетку. Он гадит?
— Нет, но мне неприятно с ним общаться.
— Избежать, я так понимаю, не получается?
— Нет.
— Хорошо. Я перекину взаимодействие с этой компанией на Володьку. Но тебе придется взять его проекты. Справишься?
— Постараюсь!
— Неправильный ответ. Нужно говорить – «да!»
— Да!
— Вот и отлично!
Не знаю, что Тамара рассказала коллеге, но Володя не задал ни одного лишнего вопроса. Слушал внимательно, кивал, а потом принес свой пухлый потертый ежедневник.
— Значит так, Кира, записывай!
Перед дверью я задержалась. Мне не хотелось видеть Коссигу. Лихорадочно вспоминая, где ключи от трёшки, прикидывала, как объяснить свое желание заночевать там.
Неожиданно щелкнул замок, и в дверном проеме появился Виктор.
— О! Ты уже здесь!
Резанул тон – не удивленный, раздраженный что ли…
— Да. Задумалась. Ты злишься?
— С чего ты взяла?
Но Вито злился. Мелкие штрихи в его поведении, выражение лица, которое он пытался контролировать, резкие повороты головы.
— Снова устала?
— Почему ты так решил?
— В последнее время ты совершенно изменилась, кара мио. Я рассчитывал на страстную любовницу, а получил вечно уставшую рабочую пони!
— Мне тяжело входить в рабочий график.
— Это тебе!
— Что это?
— Подарок на день феминисток!
— Чего?
— Восьмое марта.
— Но сегодня же еще…
— Не важно! Открой!
В продолговатой чёрной коробочке лежал ключ от машины с тремя латинскими буквами внутри круга.
— Я решил, что тебе нужна машина. Хватит такси и этих ваших троллейбусов!
— Слишком дорогой подарок, Вито!
— Просто скажи «спасибо», это не так сложно! — раздражение окончательно прорвалось, и голос Коссиги завибрировал.
— Спасибо, но…
— Давай поужинаем. Я приготовил пасту как ты любишь – с грибами.
Ели молча, глядя перед собой. Физически чувствовала, что все разрушается. Комфортный мир, выстроенные вокруг меня Виктором, дал трещину, и я не знала, как её склеить, да и нужно ли.
— Вкусно?
— Очень.
— Вина?
— Пожалуй.
— Чин-чин!