Страница 21 из 62
ГЛАВА 8
ГЛАВА 8
— Едрить твою налево, Кира, это что? Ну, Роман Николаевич, ну и потратился! Надо же, какая щедрость! – Ирка явно злится, и я её понимаю.
— Это не куплено, это напрокат, - снова вру.
— И это… как это… корсет напрокат?
— Нет, бюстье мне останется.
— А туфли?
— Туфли тоже!
— Охренеть, систер! Ладно, выдохнули. А что с прической?
— Стилист велел вот так зачесать и собрать в пучок.
— Стилист?
— Ну да, Сергей Вальдес. Мы с ним онлайн разговаривали.
— Что? Кто? Ромочка знает, что ты пустила его по миру?
— Не поняла…
— Ты вообще в курсе, что это один из самых крутых перцев. Боже, Кира, ты же в рекламе работала! Это же «Серджио стайл»! Ну на телеке!
— Блин! Точно! А я еще думала, откуда знаю его лицо!
— Сколько взял?
— Э-э-э… не знаю, я сразу все перечислила.
— Ладно, если Роману Николаевичу придётся продать квартиру и машину, сюда его не тащи. Я этого не выдержу! Или он к родителям переедет? Или к любовнице?
— Наверное.
— Ну и отлично! Кир, ты очень красивой будешь.
— Мне страшно, Ириш.
— Ты со Степановыми уже давно знакома, знаешь, что к чему. В лужу не сядешь.
— Все равно страшно.
— Выдержишь!
— Не хочу, хочу жить спокойно и тихо.
— Ну, в собственном особняке как раз вполне спокойно и весьма тихо. С Лёшкой говорила, или сначала платье, а потом его решение?
— Говорила, да.
— И?
— Сказал, что если я иду, то и он.
— А ларчик просто открывался. Все, спать, утро вечера мудренее!
Тридцать первое наступило как-то слишком быстро. Я сгоняла утром к родителям, перецеловала, вручила подарки. Лёшка ушел в барбершоп приводить себя в порядок, а я с села «готовить» лицо, как выражалась Ирка.
Лицо получалось не очень. Так себе – испуганное и нервное. Близился час икс, Ирина Сергеевна тщательно уложила мне волосы, накрасила ресницы, запудрила шею и плечи – зачем? — и в свою очередь поехала сдаваться нашим родителям. Я стояла полностью одетая в комнате сестры и смотрела на себя в зеркало, когда вошел Лешка и, чертыхаясь на галстук-бабочку, наконец, посмотрел на меня.
— Плохо, да? Леш? Глупо выгляжу? Ты чего?
— Кира… Кира… давай никуда не поедем?
— Это нужно принять в качестве комплимента? – вдруг стало обидно, даже немного больно. Чужие люди недавно наговорили мне столько важных и приятных слов, а любимый мужчина думает только о том, как бы затащить в койку. — Я красивая, Лёш? Тебе не стыдно будет со мной?
— Ты очень красивая! Ты … у меня нет слов, сладкая! Жаль, что я не могу тебе надеть на шею бриллианты. Но все у тебя будет, клянусь, Кир! Все будет! Ты можешь завязать мне эту чертову бабочку?
Только не плакать, Кира. Не реветь. Это всё нервы! А Лёша, ну что Лёша? Он ведь любимый, самый любимый мужчина на свете! Да, он вот такой, но я его люблю. Не знаю, почему вдруг, но мне захотелось надеть подарок Виктора, и когда прохладная серебряная ножка буквы К коснулась ложбинки между грудей, я перестала бояться. Совсем.
Нам подали лимузин, водитель помог мне сесть и даже убрал подол платья в салон. В пуховике и вечернем наряде я вовсе не тянула на даму из высшего света, но главное ведь Лёша и его будущее.
Особняк Степановых освещался целым каскадом новогодних гирлянд, сквозь панорамные окна с улицы видна была большая украшенная елка, от ворот к крыльцу расстелена была ковровая дорожка. Красная, как и следовало ожидать. Было удобно шагать в туфлях. Пуховик и Лёшину куртку приняли расторопные горничные, и вот мы стоим перед четой Степановых. Глава семейства окинул меня оценивающим взглядом, чуть приподнял бровь. Его супруга не дрогнула ни одной мышцей, кроме тех, что приводили в движение рот.
— Добрый вечер, Алексей, Катя.
— Мам, её зовут Кира.
— Ах, так легко перепутать твоих подруг! Проходите в гостиную.
— Не заводись только, ладно? — Лешка поглаживал мою руку. — Зачем ты надела эту букву свою?
— Захотелось. Что, глупо выгляжу?
— Да нет, просто…
— Что? Дешево смотрится?
— Кир, ты нервничаешь, я понимаю. Здесь все женщины знают толк в украшениях, не хотелось бы, чтобы кто-то тебя оскорбила из-за этой вещицы.
— Ну, я как-нибудь выдержу, не переживай. Что хочу, то и буду носить. И не нужно меня пугать!
— Всё, сладкая, всё, успокойся! Здравствуйте! – кивнул он с улыбкой кому-то из гостей. В гостиной ходили сидели и стояли человек двадцать. Вот и Роман, улыбнулся, подошёл.
— Я не смог удержаться, чтобы не сделать тебе комплимент, Кира! Ты великолепна! — средний Степанов постригся по-новому, спортивно, теперь стала видна седина. — Странно только, что баланс карты ни на копейку не изменился. Как ты смогла?
— Напрокат взяла, сейчас так можно.
— А не скажешь, что напрокат! Ты настолько ослепительна, настолько органична, что кажется, что в этом платье прямо и родилась. Любуюсь тобой, Кира.
— Рома, хватит, ты меня смущаешь!
— И меня! — буркнул Лёша.
— А ты вообще умолкни! Такую девушку отхватил, разгильдяй! Ладно, сценарий такой: застолье, потом скромные танцы, сигары и сплетни. Все разговоры у отца в кабинете. Уяснил? Пока все будут веселиться, мы будем решать будущее «Нордики».
— А домой можно будет уехать?
— Кира, что за малодушие?
— Я тут никого не знаю.
— Хватайся, — Роман подал мне руку, согнутую в локте, — пойдем тебя знакомить. Обзорная экскурсия по паноптикуму. А ты, младший сын, иди с матерью поговори. Она извелась вся. Так, — Степанов-средний наклонился ниже, — вот это Каверинцевы. Нефть, вторчермет, недвижка. Жена всему голова. Муж так — на иждивении. Их дочь. Амбициозная стерва, имеющая виды вон на того молодчика. Он владелец холдинга…
Я все больше запутывалась в именах и капиталах, пока Роман не произнес знакомое имя.
— Обрати внимание вот на этого персонажа. В высшей степени интересный человек. Виктор Коссига.
Колени дрогнули, и сердце пропустило один удар.
— Виктор, представляю вам подругу моего брата – Кира. Виктор!
— Весьма польщён знакомством с такой необыкновенной красавицей! Виктор Коссига.
— Очень приятно!
— Позвольте отдать должное вашему вкусу!
— Осторожнее Виктор, Алексей соперников не потерпит! – напрягся Роман, как будто я его девушка, а не Лёшина. Эх, Ромка. Знал бы ты правду про Виктора и меня.