Фармазон

Я сунул свинчатку в карман штанов. Адреналин отпускал, и холод начал колоть кожу сквозь тонкую ткань рубашки.

— Исключительно воспитательные меры, Владимир Феофилактович. — Я спокойно пожал плечами. — Гости заблудились. Читать не умеют. Обязательно все объясню, но только не на потеху публике.

Директор проследил за моим взглядом. В темных окнах белели десятки лиц. Воспитанники, разбуженные шумом, во все глаза наблюдали за развязкой дворового спектакля.

Педагог осекся, проглотив заготовленную тираду. Он рефлекторно одернул полы распахнутого халата, возвращая себе начальственный вид. Понимание того, что авторитет руководства сейчас трещит по швам на глазах у всего сиротского дома, остудило его пыл лучше мороза.

— Жду в кабинете, — сухо отрезал он. И повернулся к сторожу: — Ипатьевич, запри ворота!

Директор развернулся и, чеканя шаг, направился к крыльцу. Яська, хихикнув в кулак, вприпрыжку потрусил следом за Ипатычем.

Я посмотрел на свою стаю. Парни тяжело дышали, остывая после скоротечной рубки. Васян удовлетворенно растирал сбитые костяшки. Спица отряхивал снег с коленей. В глазах каждого еще плясал боевой азарт, но стояли они крепко, ожидая моей реакции.

— Молодцы. — Я окинул взглядом команду, встречаясь глазами с каждым. — Отработали чисто. Возвращайтесь на чердак. Проверьте Бяшку и отдыхайте. Дальше я сам.

Не дожидаясь кивков, я зашагал по хрустящему насту к дверям приюта. Добравшись до кабинета, шагнул внутрь и плотно притворил за собой дверь.

Владимир Феофилактович рухнул в свое кресло. От недавней начальственной бравады не осталось и следа. Директора колотила крупная дрожь. Он потянулся к графину, пытаясь налить воды. Горлышко хрустального сосуда выбило частую звонкую дробь о край стакана. Пролитая влага темными пятнами легла на зеленое сукно столешницы.

Я не стал предлагать помощь на словах. Прошел через кабинет, твердой рукой налил из графина воды и поставил стакан перед директором. Затем опустился на стул напротив.

— Вы блестяще выступили на крыльце, Владимир Феофилактович. — Мой голос прозвучал спокойно, возвращая собеседника в реальность. — Настоящий генерал. Все оценили.

Педагог сглотнул пересохшим горлом, оставил попытки напиться и спрятал трясущиеся руки под стол.

— Жига — всего лишь дурак, — начал я расклад ситуации. — Сам он сюда не сунулся бы. Он бы подстерег, а тут прям наглость. За ним стоит околоточный Никифор Антипыч, который приходил к вам. Силантий спрашивал о Бяшке и передаст легавому мои слова. Это собьет ищейку со следа и даст нам передышку. Конечно, он поймет подвох или сунется за подробностями, но не сразу. За это время я найду способ отвадить его от приюта с гарантией.

Директор слушал ссутулившись.

— До тех пор придется поберечься. — Я подался вперед, чеканя слова. — Первое. Карантин держим насмерть. Никто из воспитанников или персонала не выходит за ворота. Вообще никто. Второе. У калитки изнутри сажаем Ипатыча. Выдайте ему топор для колки дров. Пусть сидит на чурбаке, смотрит и хранит угрюмое молчание. Он колоритный, отпугнет случайных прохожих лучше любого замка. И третье. Самое важное. Если заявляется полиция — за порог не пускать ни при каких условиях. Говорите через забор. Требуйте официальные бумаги, личного присутствия санитарного инспектора и городского лекаря. Тяните время до последнего. Ссылайтесь на угрозу эпидемии и грозите жалобой в управу.

Владимир Феофилактович устало прикрыл глаза. Морщины на его лбу пролегли еще глубже.

— Ох, Господи… — выдохнул он, массируя виски. — Во что я ввязался? За что нам все это, Арсений? Я ведь… я просто хотел уберечь детей от улицы. От тюрьмы.

Я поднялся со стула. Обошел стол и ободряюще стиснул плечо директора.

— И вы их бережете, Владимир Феофилактович. — Мой тон лишился металла, зазвучал теплее. — Вы отлично справляетесь. Без вашей защиты нас давно сожрали бы. Мы вами гордимся. Правда. Дайте мне пару дней.

Он коротко, решительно кивнул.

Выйдя от него, я сразу направился на чердак.

Поднялся по скрипучей лестнице, захлопнул люк и стряхнул с рукава невидимую пыль.

Народ ждал в напряженном молчании. Спица зло ковырял половицу ногой. Кот сидел на перевернутом ящике, хмуро изучая носки своих сапог.

В дальнем углу жался Бяшка, обхватив колени руками. Глаза испуганно блестели — шум со двора и крики Жиги он прекрасно слышал.

— Ну что, гуляка? — Я ткнул пальцем в сторону пацана. — Понял теперь, зачем я тебя на улицу не пускаю? Слышал, кто пожаловал? Околоточный Антипыч землю роет, шакалов натравил по твою душу. Так что сиди и не отсвечивай.

Бяшка сглотнул и усердно закивал.

— А теперь вы, сыщики. — Я перевел взгляд на Кота и Спицу. Привалился плечом к теплому дымоходу. — Докладывайте.

Кот с досадой сплюнул.

— Крепость твой «Сибирский медведь». Гиблое дело. С фасада не подобраться. Сунулись во двор — там голая каменная кишка и дверь закрытая. Окна тоже на решетках. Устанем пилить.

— Ага, — вставил Спица, отбрасывая отколотую щепку. — Только лбом об нее биться. Не взять его тихо.

Я усмехнулся. Обвел взглядом их физиономии.

— Пропали бы вы без меня. С голоду бы подохли у накрытого стола. Во дворе, за поленницей, есть неприметный чугунный люк. Угольный склиз. Он ведет прямиком в подвал салона. А оттуда до торгового зала — одна хлипкая деревяшка.

Упырь, заинтересованно сверкнул глазами. Васян довольно крякнул, предвкушая дело.

Но Кот нахмурился.

— Погоди, Сеня. Допустим, вскроем мы подвал. Скрутим ту деревяшку. А выносить хабар как? Десяток шуб весят немало. На горбу через весь город попрем?

Кот обвел взглядом притихших товарищей и рубанул правду-матку:

— Телегу нашу выгонять нельзя! Ты же сам приказал карантин держать. За воротами могут смотреть. Ночью только разве попробовать тихонько, да и то.

Энтузиазм испарился.

— И че теперь? — пробасил рыжий здоровяк. — Как быть?

Я выдержал театральную паузу. Дал им прочувствовать всю глубину тупика.

— Кто в Петербурге говно вывозит? — Мой голос прозвучал ровно, без эмоций.

Спица поперхнулся воздухом. Кот растерянно моргнул, напрочь сбитый с мысли.

— Чего? — Васян непонимающе захлопал светлыми ресницами.

— Золотари… — неуверенно выдавил Кот.

— Верно. И разит от них так, что глаза слезятся за версту. — Я хищно оскалился. — Да и вывозят они ночью все или ранним утром. Как думаете, братцы, хоть один городовой в здравом уме полезет в телегу золотаря с досмотром?

Секунда звенящей тишины.

Складка на лбу Кота разгладилась, губы поползли в стороны в кривой, восторженной усмешке. Дошло.

Васян разинул рот. Спица ударил себя кулаком по колену. Глухое отчаяние мгновенно сменилось щенячьим восторгом. Чердак взорвался хриплым, лающим хохотом.

— Мать честная… Сеня, ну ты и голова! — восхищенно выдохнул Спица, крутя головой.

— Феня! — из-за трубы вынырнул Яська. Он едва не подпрыгивал от переизбытка чувств. — А давай Вафяну есе мух наловим! Стоб вокруг него жужжали для солидности! Настоящий повелитель дельма выйдет! Легавые совсем одулеют!

Васян добродушно замахнулся на мелкого кулаком, но сам заржал густым басом, представив эту картину.

— Слушать сюда. — Я жестко рубанул ладонью воздух, обрывая веселье. Парни разом подобрались. — В подвале есть пустые бочки. Васян, прикрепишь к нашей телеге намертво.

— Сделаем! — отрапортовал здоровяк.

— Дальше щедро обмазываете края бочек конским навозом. В две нальем дерьма. Внутрь кидаете мешки, а в них уже и хабар, чтобы не пропах. Крышки обильно заливаете карболкой. От нашей колымаги должно нести так, чтобы случайные прохожие на другую сторону улицы перебегали.