Страница 63 из 86
—Задержка в два-три дня ничего бы не изменила. И я вас прошу, Алиса Арсеньевна, на будущее, если вам понадобится помощь… Не молчите. И знайте, я всегда вам помогу, — Воронцов не удержался и положил руку на сжатый кулак девушки.
Внутри князя бурлила такая ярость! И на себя, и на Алису, и на лже-молочника, и на Орден. Хотелось схватить ее за плечи и хорошенько встряхнуть.
—Поймите, игры с такими мерзавцами очень опасны, — жестко сказал Максим, сильнее сжав девичий кулак. Щеки Алисы горели, а в голубых глазах блестели слезы. И князь заставил себя говорить спокойнее. — Я вам не враг. И ненавижу Орден так сильно, что с радостью упек бы всех в тюрьму.
«Журина и Боярышникова уже мало для ее охраны. Надо еще людей», — решил князь, и вдруг осознал, что его пальцы все еще сживают кулачок девушки.
—Простите, — извинился Максим, убирая руку.
—И вы… меня, — хриплым голосом произнесла Алиса. — Это касалось только… нас, нашей семьи. Я не хотела выносить.
—Я хочу, чтобы вы дали мне обещание, — серьезно глядя на девушку, сказал Максим. — Что прежде, чем что-то предпринять, вы скажете мне или Журину. Хорошо, что ваш слуга догадался попросить помощи у Боярышникова. Думаю, вы это теперь сами понимаете.
Алиса кивнула. В этот момент в дверях появился Григорий Львович и сказал, что все готовы ехать. Сначала Максим решил отвезти артефакты в мастерскую, лично проверить, чтобы их установили, а потом только посетить Веретьевское управлениесыска.
Князь уже взялся за дверную ручку, но на мгновение задержался, обернулся к Алисе. Их взгляды встретились. Она сидела на диване, прямая, сжимая кулаки, и в ее глазах он прочитал то, что она не сказала вслух: «Я вам верю. Возвращайтесь».
—Удачи, ваше сиятельство, — тихо произнесла Алиса.
Максим кивнул и вышел из гостиной.
* * *
Я смотрела в окно, наблюдая, как папенька усаживается в карету. Он был обижен на меня, и когда вернется домой, то состоится непростой разговор. Воронцов, прежде чем присоединиться к отцу, посмотрел на дом, и я шагнула назад, вдруг испугавшись, что он меня заметит в окне. Как же я боялась ему доверять. Но Максим снова и снова доказывал обратное. Его рука на моей… горячая, сильная. Я не была ему безразлична, и он действительно за меня боялся.
Скрипнула дверь, и я услышала жалобный голос Параши.
—Алиса Арсеньевна, а что теперь с нами будет? Хозяин… прогонит? — служанка всхлипнула, я на мгновение прикрыла глаза и повернулась.
Параша стояла, крепко прижимая к себе бледного мальчика. Он смотрел на меня глазами, в которых было столько чувств: и страх, и надежда, и радость.
«Бедный ребенок, столько натерпелся», — подумала я, направляясь к двум фигурам, застывшим в дверях комнаты.
—Ваня, ты у нас теперь герой, — сказала я, погладив его по взлохмаченной голове. — Смелый, ничего не боялся?
—Боялся, — признался он, шмыгнув носом. — Но они меня не били. Только кормили плохо и держали взаперти. А когда дядя Михаил пришел, я испугался, что меня зарежут.
У меня внутри все сжалось. Какие же твари способны держать взаперти маленького ребенка, угрожая ему смертью? Я с трудом подавила гнев, чтобы не напугать Ваню еще больше.
—Никто тебя больше не тронет, — сказала я твердо и вложила в эти слова всю свою решимость. — Ты теперь под нашей защитой. И моей, и Арсения Петровича, и Михаила.
—А можно я здесь останусь? — спросил Ваня, глядя на сестру, и в его голосе прозвучала такая робкая мольба, что у меня защемило сердце. — С сестрой? Я могу тоже работать по дому.
—Конечно, — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал как можно мягче. — Будете с Парашей в одной комнате пока жить.
—Спаси вас Творец, — служанка прижала брата еще крепче к себе, а голос ее дрожал от слез. — Спаси вас всех… И простите меня, Алиса Арсеньевна! Если бы не вы, если бы не Михаил… я бы не пережила…
Она хотела упасть на колени, но я остановила ее.
—Все позади, — произнесла я, хотя знала, что это не так. Самое страшное только начиналось. Сегодня было восьмое ноября, и папенька должен получить письмо от Ордена. — Только давай договоримся. Что бы ни случилось впредь, ты никогда больше нас не предаешь. Иначе мы расстанемся, и в этом будет только твоя вина.
—Клянусь, Алиса Арсеньевна, — прошептала Параша, и я отпустила их.
Когда они ушли, я прижалась спиной к стене и закрыла глаза. В голове крутились обрывки мыслей и этот мальчик, Ваня, который чуть не погиб из-за меня. Из-за того, что я — наследница огненных магов. Из-за кулона, который висел на моей груди и пульсировал ровным, успокаивающим теплом.
«Что же будет дальше? — спросила я себя. —И хватит ли у меня сил защитить всех, кто мне дорог?»
Ответа не было. Только холодный ветер завывал за окном. Я с трудом оторвалась от стены, поднялась к себе в комнату и рухнула на постель. Усталость навалилась разом, и я не заметила, как заснула.
—Алиса Арсеньевна, вставайте! К вам гостья! Меня трясли за плечо, и, когда я приоткрыла глаза, то увидела Парашу. Она стояла над кроватью с подносом, на котором парил кофе. За окном наступили сумерки, и я с удивлением поняла, что проспала не пару часов. Дорога из Мирограда вымотала сильнее, чем я думала.
—Кто? — спросила я, откинув одеяло.
—Лилия Константиновна, — служанка почему-то поморщилась. — Вернее, теперь уже госпожа Степанова. Говорит, что приехала по важному делу.
Я удивилась. Лилия? После всего, что произошло? После ареста отца и поспешного замужества? Я ожидала, что подруга будет сидеть дома, прячась от позора, а не разъезжать с визитами по городу. Но, видно, я плохо знала Лилию или она изменилась еще сильнее, чем я предполагала.
—Зови в гостиную, скажи, что я сейчас выйду.
Быстро умывшись, я переоделась в другое платье, голубое, с кружевным воротником, которое любил папенька, и спустилась вниз. Лилия с прямой спиной сидела на диване в синем с серебряной вышивкой наряде. Она напоминала фарфоровую куклу, выставленную на продажу. Только вот глаза у подружки были красные, то ли от слез, то ли от бессонницы. А в уголках губ затаилась какая-то горькая складка, которой я раньше не замечала.
—Алиса, — Лилия изобразила улыбку. — Как я рада тебя видеть!
— Мне стало жаль ее. Она была всего лишь жертвой в этой игре.
—Лилия, — я присела рядом, взяла ее за руку. Пальцы подруги были холодными и дрожали. — Как ты? Я слышала про твоего отца… мне так жаль.