Страница 56 из 86
Глава 19
Обеденный час в доме княгини Орловой был для прислуги время особым временем. Лебедев знал это, и потому, когда его без доклада провели в малую столовую, приготовился к гневу ее сиятельства.
Марина Алексеевна сидела во главе стола — одинокая фигура в кружевном пеньюаре перед нетронутым прибором. Белая скатерть, хрусталь, серебро — все было безупречно. На тарелке остывал не тронутый ложкой суп-пюре из цветной капусты, и тонкая струйка пара уже не поднималась над поверхностью. Пальцы княгини сжимали салфетку так, что ткань пошла складками.
—Вы не вовремя, советник, — произнесла она, не глядя на него. — Или, напротив, слишком вовремя, чтобы испортить мне аппетит.
Павел остановился у порога, переминаясь с ноги на ногу. Горло пересохло, ладони сделались влажными, и он поспешно спрятал их за спину. Лебедев понимал, что новости, которые он принес, не обрадуют княгиню, но медлить было нельзя.
—Ваше сиятельство, час назад я получил донесение. Барон фон Риттер и купец Фролов арестованы.
Княгиня медленно подняла глаза. В их глубине вспыхнуло что-то опасное, но голос остался ровным:
—Арестованы? Кем?
—Следователем Морозовым, в банке «Столичный», при оформлении сделки с графом Чернышовым. Документы, свидетели — все чисто.
—Где они сейчас?
—В управлении, — Лебедев сглотнул. — Но есть еще кое-что, ваше сиятельство.
Она ждала. Молча. И это молчание давило сильнее, чем любые крики.
—По пути в управление… барон успел принять таблетку с отравой, — выпалил Лебедев, чувствуя, как воротник сюртука начинает душить. — Фролов… с ним сложнее. Его успели предупредить, и ему велели молчать. Но вы же знаете, что в управлении умеют развязывать языки.
На мгновение в комнате воцарилась такая тишина, что Лебедев услышал, как потрескивают угли в камине. Княгиня смотрела на него, и он видел, как ее пальцы сжимаются в кулаки, как на скулах выступают желваки.
—Барон мертв? — спросила она, и в голосе ее прозвучало нечто, от чего Лебедев похолодел.
—Пока неизвестно. Если яд был сильным…
Марина Алексеевна поднялась. Стул с тихим скрипом отодвинулся назад. Она обошла стол, приблизилась к Лебедеву — и он невольно отступил, вцепившись пальцами в борт сюртука.
—Значит, так, — холодно произнесла княгиня. — Первое: Фролова освободить. Любой ценой. Свидетели, улики — неважно. Он должен выйти на свободу или… исчезнуть. Срочно подключайте князя Воронцова.
—Понял, ваше сиятельство, — выдавил Лебедев, хотя внутри все тряслось от ужаса. Освободить арестованного купца, когда следствие уже началось — это риск. Заставить его замолчать — тоже риск, правда меньший. Но княгиня смотрела на него так, что возражать не приходилось.
—Второе: что там с пьяницей-священником? Есть новости?
Лебедев покачал головой, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
—Пока нет, мои люди…
—Ваши люди, — перебила княгиня, — не могут сделать ничего. Я уже начинаю сомневаться, на своем ли вы месте, Павел Русланович.
—Я приму меры…
—Молчите! — отрезала Орлова и отошла к окну. — Кулон, который вчера показала мне Горская… он не тот, что описан в фолианте. Но от него веет древней силой. Слабой, словно прячущейся, но несомненной. Я ощутила ее, едва дотронулась. Это непростой артефакт и его надо проверить.
—Каким образом? — Лебедев сглотнул.
Княгиня посмотрела на него долгим, тяжелым взглядом.
—Неужели вы хотите бросить Горскую в огонь? — вырвалось у Павла прежде, чем он успел подумать.
Марина Алексеевна усмехнулась, а у Лебедева мороз пошел по коже от этой усмешки.
—Нет, Павел Русланович. Огонь — слишком грубо и слишком очевидно. Есть способ лучше.
Княгиня отодвинула тяжелую портьеру. За стеклом разгорался ноябрьский день, и редкие экипажи катили по булыжной мостовой.
—Организуйте похищение девицы, — сказала она, не оборачиваясь. — Завтра же! Пришло время обсидиановой комнаты.
Лебедев почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он открыл рот, чтобы возразить, но княгиня повернулась, и слова застряли в горле.
—Вы слышали меня, советник? Обсидиановая комната. Там мы узнаем всё: и про кулон, и про магию, если она есть у девицы.
—Но, ваше сиятельство… Воронцов? Он же будет с ними завтра, когда Горские поедут в Веретьево…
—И прекрасно, — Орлова взглянула с хитрой улыбкой. — Пусть князь ничего не знает, так он естественнее сыграет свою роль. Позже, если мои подозрения в отношении Горской не подтвердятся, сделаем Максима Сергеевича спасителем. Для его карьеры это будет полезно.
Лебедев молчал. Нехорошее предчувствие все сильнее давило на грудь от мысли, чтопридется сделать: похищение, обсидиановая комната. Воронцов, которого отправляют по ложному следу. Фролов, которого надо освободить. Если что-то пойдет не так…
—Все будет исполнено, ваше сиятельство, — поклонился Павел, чувствуя, как дрожат руки.
—И еще, — княгиня окликнула его уже у двери. — Я хочу, чтобы вы лично проследили за похищением и удостоверились, что девицу доставили в нужное место.
—Слушаюсь.
—Тогда ступайте.
Лебедев попятился к выходу. Когда он наконец вышел в коридор, руки его тряслись так сильно, что он едва смог застегнуть сюртук.
В голове билась одна мысль: если Фролов заговорит до того, как его успеют освободить или от него избавятся, то…
Советник прислонился к стене, пытаясь унять дрожь. Надо было действовать быстро. Итак, сначала — Воронцов, потом — Нюхач. И наконец — похищение. Необходимо все продумать, организовать…
Княгиня не прощает ошибок. Он знал это лучше, чем кто-либо.
Лебедев выпрямился, одернул сюртук и быстрым шагом направился к выходу. Работы было много, а времени в обрез.
* * *
Кабак «Разгуляй» располагался в Нижнем Кроме, там, где темная сторона города являла миру свое нутро — грязное, пропахшее дешевым табаком и еще более дешевой настойкой. Лохматый вошел внутрь, морщась от запахов перегара и кислой капусты. Низкий потолок, закопченные стены, масляные лампы, которые давали больше копоти, чем света. За стойкой мужик с бородой протирал грязные кружки, он взглянул на Лохматого исподлобья. Возле стены храпел посетитель, уронив голову на стол. Отец Никодим, священник с черной бородой, сидел в дальнем углу, перед ним стояла початая бутыль и пустая тарелка. Вот и весь народ. Это после шести вечера подтянутся рабочие с фабрик и начнется гудеж.