Страница 39 из 111
Полк гудел, точно дупло, полное пчёл, в котором шуровал медведь. Ни экзерциции, ни караулы не могли отвлечь солдат. Да что там караулы! Даже риск оказаться на дыбе не мог остановить опасные разговоры. Стоило служивым оказаться в казармах, тотчас начиналось обсуждение. Всех волновал вопрос, кого назначат правителем до совершеннолетия наследника. Алексей старался в разговоры не мешаться, но слушал внимательно.
Как-то вечером к нему опять подошёл Грюнштейн. Как этому человеку удавалось оказываться в курсе всех событий и слухов, для Алексея оставалось тайной.
— Нынче у государыни случился новый приступ, медикус объявил, что надежды на исцеление нет. Сказывают, она духовную составила. И регентом при малолетнем императоре быть курляндцу..
Алексей по обыкновению ничего не сказал, но сидевший рядом Зубов возмутился:
— Брехня! Быть того не может, чтоб заместо принца Антона курляндского конюха поставили! Как это, при живом отце регентом станет сторонний человек, даже не сродник?
Слова его имели эффект детонатора: мгновенно вокруг зашумели, загомонили.
— А почему беспременно принц? Принцесса тоже может регентшей быть.
— Баба-то? Да кой от неё прок!
— Зато русская, а Антон немец!
— Она русская лишь наполовину и вовсе лютеранка!
— Чего брешешь! Православная она! Крестили её..
— Всё одно немка по отцу! Он, говорят, пьяница и дебошир знатный! Жёнку свою палкой побивал да так, что она от него сызнова в Россию сбежала. Как узнает, что внук евонный нынче амператор, тоже к нам заявится — вот помяните моё слово..
— Да кругом одни немцы! Хоть Анна, хоть Антон править станут, всё одно дышать не дадут.
— Вот кабы Елизавету Петровну на престол, глядишь, немцам-то такой воли б и не было, — беззвучно шепнул Алексею Пётр.
— Ну её-то точно регентшей не назначат, — так же тихо отозвался Алексей.
— Ей не регентшей, ей императрицей быть! — И Грюнштейн в упор взглянул ему в глаза.
В дверях показался молоденький прапорщик, нахмурился.
— Молчать, дурачьё! В холодную захотели?
Солдаты нехотя разошлись, но то там, то тут шелестел шепоток — волнующий всех разговор продолжался.
А на следующий день 17 октября, с дворцовой площади было объявлено, что императрица всероссийская, блаженной памяти Анна Иоанновна, отошла ко Господу, и был зачитан манифест о восхождении на престол Иоанна III[3] Антоновича, за малолетством коего страной надлежит управлять герцогу Курляндии и Семигалии Эрнсту Иоганну Бирону.
* * *
[3] В XVIII веке отсчёт вёлся от первого русского царя, Иоанна Грозного, считавшегося Иоанном I, позднее установилась традиция вести отсчёт от Ивана Калиты.