Страница 109 из 111
На маленьком бюро чистый лист бумаги, перо с обтрёпанным кончиком — задумавшись, отец имел привычку покусывать его — и чернильница — крошечный, не больше яблока медный глобус, размыкавшийся по экватору на две половинки. Кресло с высокой резной спинкой чуть отодвинуто, будто тот, кто в нём сидел, минуту назад вышел и скоро вернётся.
Алексей крепко сжал челюсти и зажмурился. Всё в этой комнате осталось прежним, не было только отца. Не было и никогда уже не будет.. Казалось, огромный гранитный валун навалился на грудь, не давая дышать. Да, он отомстил, вернул своё честное имя, сделал всё, чтобы исправить ошибки, которые совершил. Вот только Фёдора Романовича это не вернёт..
Сзади послышались шаркающие шаги и дребезжащий голос:
— Вот так, батюшка, Александр Алексеич.. Вот так.. Ставьте ножку. Ещё ступенечка..
Алексей обернулся. В комнату, держась за руку сияющего Акима, вошёл Сашенька. По-хозяйски осмотрелся и мгновенно заметил самое интересное.
— Дать! — требовательно произнёс он, и маленький пальчик уткнулся в висящую над кроватью полку.
Алексей засмеялся, подхватил сына на руки, зарывшись лицом в мягкие светлые волосы.
— Дать! — нетерпеливо повторил тот, выкручиваясь из объятий, отцовские нежности его явно раздосадовали.
Алексей подошёл к полке, на которой стоял корабль.
Полированный бок фрегата, нагретый солнцем, был тёплый, точно живой. Сняв его, Алексей протянул парусник сыну:
— Держи.
И в секунду, когда руки восхищённого Саши прижали к себе кораблик, гранитный валун свалился с души и с грохотом укатился в преисподнюю.
* * *
(историческая справка)
Елизавета Петровна правила страной двадцать лет. Она представляла собой классическую русскую барыню — капризную, своенравную и взбалмошную, хоть и не жестокую. Время проводила в балах и увеселениях, обожала наряды, лелеяла свою красоту, наказывала и миловала придворных, приближала и удаляла фаворитов, но за всю жизнь так и не подписала ни одного смертного приговора..