Страница 52 из 72
Я развязала бечеву, сняла крафтовую бумагу и замерла. У меня перехватило дыхание.
Внутри лежала огромная, старинная книга в массивном переплете из темно-зеленой тисненой кожи с золотыми уголками и латунными застежками. На обложке золотом было выведено: «Атлас целебных дикорастущих трав и растений Российской Империи. Издание Императорской Военно-Медицинской Академии, Санкт-Петербург, 1894 год».
Я открыла тяжелую кожаную обложку. Страницы из плотной, пожелтевшей от времени тряпичной бумаги шелестели, как осенние листья. Каждая страница содержала уникальные гравюры растений, раскрашенные вручную акварелью, с подробнейшими описаниями рецептов настоек, мазей и бальзамов, составленных великими русскими врачами позапрошлого века. Это был не просто раритет. Это была бесценная сокровищница медицинской мудрости, музейная редкость, стоимость которой на антикварных аукционах исчислялась сотнями тысяч рублей.
А рядом с книгой в бархатном футляре лежал компактный, сияющий хромом немецкий диагностический набор: ультрасовременный стетоскоп с регулируемой акустикой, неврологический молоточек и прецизионный фонарик.
— Давид… — мой голос задрожал, я подняла на него потрясенные глаза. — Это… это же бесценно. Где вы это нашли? Это слишком дорогой подарок… Я не могу его принять.
— Для меня нет ничего слишком дорогого, если речь идет о твоем призвании, Лиза, — тихо, но с такой пронзительной твердостью ответил Давид, глядя мне прямо в душу. — Твои руки и твой ум заслуживают того, чтобы черпать знания из лучших источников. Эта книга ждала именно тебя больше ста лет. Прими ее.
В комнате на мгновение повисла тишина. Баба Агафья благоговейно покачала головой, Федор понимающе хмыкнул в усы, а Вера с восторгом разглядывала цветные рисунки трав.
Я смотрела в глубокие серые глаза Давида.
В них было столько искренней, трепетной любви, столько нежности и заботы, что у меня щемило сердце. Этот человек не подарил мне пошлые золотые побрякушки, как Макар любовнице. Он не пытался купить меня. Он подарил мне то, что касалось самой сути моей души — моего врачебного дара.
И в этот момент в моих глазах, против моей воли, промелькнула тень. Тень той страшной тайны, которую я узнала у приоткрытой двери его мастерской.
«Кто ты, Давид? Простой сосед, вырезавший с моим сыном шкатулку? Или всемогущий олигарх Светлов, купивший наше село?»
Этот немой вопрос, эта внезапная настороженность и легкий холодок во взгляде не укрылись от Давида.
Он был слишком умен и проницателен.
Я увидела, как дрогнули его брови, как мгновенно напряглись его плечи. Улыбка на его лице застыла. Он поймал мой сложный, полный затаенной боли и сомнений взгляд и всё понял.
Между нами, сквозь смех гостей, треск свечей и звон бокалов, протянулась тонкая, натянутая как струна нить безмолвного понимания.
Давид понял: я знаю. Тайна больше не принадлежит ему одному. Маски сорваны, и пришло время для самого главного, самого тяжелого разговора в нашей жизни. Разговора, который решит всё.