Страница 46 из 72
— Это правильное решение, Давид Игоревич, — Михаил вернулся к верстаку и открыл вторую, темно-синюю кожаную папку с гербовыми печатями Службы судебных приставов и Арбитражного суда. — А пока… у меня для вас финальный отчет по выкупу земельных участков и ликвидации проблемных задолженностей в районе.
Я подошел к столу, стряхивая с себя грустные мысли и возвращаясь в свое привычное, жесткое деловое состояние:
— Что там?
— Наша дочерняя структура «Светлов Девелопмент» полностью закрыла выкуп земельных активов бывшего совхоза «Красноярский» и залоговых пулов региональных банков, — Михаил начал перелистывать документы. — Мы выкупили долги всех проблемных фермеров по процедуре цессии. Но самое главное… — он вытащил отдельный акт отчуждения имущества и положил его прямо передо мной. — Посмотрите на этот лот, Давид Игоревич.
Я взял документ в руки.
Текст официального судебного постановления был сухим, юридически безупречным и абсолютно беспощадным:
«Настоящим актом подтверждается, что в рамках исполнительного производства № 45892/23 о взыскании задолженности по кредитным обязательствам, налогам и штрафным санкциям с должника — ИП Калинин Макар Егорович, залоговое имущество: земельный участок площадью 12,4 гектара (кадастровый номер 54:12:0048), комплекс складских металлических ангаров (склады № 1, 2, 3), производственная база, а также жилой дом общей площадью 180 кв. м, обремененный ипотечным залогом, переходят в полную собственность победителя открытых торгов — ООО "Светлов Девелопмент"».
Внизу стояли жирные синие печати Арбитражного суда, Федеральной службы судебных приставов и подпись конкурсного управляющего.
Мои глаза скользнули по фамилии должника.
Калинин Макар Егорович.
Внутри меня шевельнулось холодное, мрачное торжество.
— Значит, всё? — тихо, с ледяным спокойствием уточнил я. — Калинин полностью ликвидирован как субъект?
— Абсолютно, Давид Игоревич, — подтвердил Михаил, и в его голосе прозвучали нотки профессионального удовлетворения. — Макар Калинин — стопроцентный банкрот. Все его банковские счета арестованы, транспортные средства изъяты приставами на штрафстоянку за неуплату кредита за трактор. А его склады, производственные базы и даже его кирпичный дом теперь на законных основаниях принадлежат холдингу «Светлов Групп». Сегодня утром приставы вручили ему официальное уведомление о выселении. У него ровно пять суток, чтобы собрать свои шмотки и навсегда убраться с нашей земли.
Я медленно опустил документ на верстак, ощущая под пальцами гладкую, плотную гербовую бумагу.
Перед глазами возник образ самодовольного деревенского царька Макара Калинина — того самого, который месяц назад орал Лизе вслед: «Ты нищая! Приползешь ко мне на коленях, когда жрать нечего будет!».
Человек, который вышвырнул на мороз преданную жену и собственных детей ради капризов молодой хищницы, получил свой финал. Он думал, что держит бога за бороду, а на самом деле сам подписал себе смертный приговор, когда посмел обидеть Елизавету.
Судьба вернула ему долг с процентами. Теперь на коленях предстояло ползать ему самому.
— Михаил, — мой голос прозвучал твердо, как гранит.
— Да, Давид Игоревич?
— Обеспечьте полную юридическую чистоту выселения. Никаких поблажек. Пусть приставы действуют строго по закону. Если попытается устроить дебош — привлекайте полицию. Но к Лизиному дому… к ее избушке и детям он не должен приблизиться ни на метр. Выставите негласную охрану на въезде на улицу.
— Всё уже организовано, шеф. Два сотрудника нашей службы безопасности дежурят на нейтральной машине на перекрестке круглосуточно.
— Отлично, — я пожал руку помощнику. — Собирай документы, Миша. Тебе пора уезжать, пока окончательно не стемнело. Увидимся в четверг на подписании генерального подряда.
Михаил быстро и аккуратно собрал чертежи в кожаный тубус, закрыл портфель и надел свое кашемировое пальто. На пороге он обернулся, посмотрел на меня с теплой, открытой улыбкой:
— Удачи вам с Елизаветой Дмитриевной, Давид Игоревич. Вы заслужили быть счастливым.
Дверь тихо закрылась. Я услышал, как заскрипел снег под его шагами, уходящими в сторону лесополосы, а через пару минут вдали едва слышно заурчал и растаял в ночи мотор мощного немецкого внедорожника.
Я остался один в просторной мастерской.
В печи весело потрескивали березовые дрова, озаряя бревенчатые стены теплыми оранжевыми бликами. Я подошел к окну, прислонился лбом к прохладному стеклу.
В избе Лизы в одном из окон погас свет — видимо, Вера легла спать. В другом окне продолжала гореть настольная лампа. Лиза сидела за столом, склонившись над медицинскими журналами, и ее тонкий, изящный силуэт казался мне самым прекрасным видением во вселенной.
«Потерпи еще немного, Лизонька, — мысленно прошептал я, глядя на ее окно сквозь падающие снежинки. — Очень скоро вся эта грязь, вся эта нищета и страх останутся позади. Я брошу к твоим ногам всё, что у меня есть. И больше ни одна живая душа в этом мире не посмеет назвать тебя ломовой лошадью. Ты будешь королевой. Моей королевой».