Страница 35 из 72
— Что?.. — медленно, с отвращением переспросила она. — Денег нет? То есть ты… ты нищий? Ты наврал мне, что ты богатый фермер?
— Я не нищий! — рявкнул я, защищаясь. — Это временные трудности! Любой бизнес переживает кризис! Надо просто затянуть пояса, помочь мне…
— Помочь?! — Ольга издевательски, со злобой расхохоталась мне в лицо. — Затянуть пояса? Ты с ума сошел, старик?! Я ушла к тебе не для того, чтобы нюхать твой тухлый лук и мыть за тобой тарелки в холодном доме! Если ты не можешь обеспечить даже элементарный комфорт и шубу — на кой черт ты мне вообще сдался?!
Она развернулась, громко цокая каблучками домашних тапочек, взбежала на второй этаж и с грохотом захлопнула дверь спальни.
Я остался стоять посреди холодной, грязной кухни. В ушах звенело ее презрительное: «Старик… На кой черт ты мне сдался».
В этот момент передо мной словно вспыхнуло лицо Лизы. Моей Лизы, которая двадцать лет назад, когда у нас не было даже нормальной кровати и мы спали на матрасе на полу, никогда ни единым словом не упрекнула меня в бедности. Которая варила вкуснейшие супы из ничего, грела мои замерзшие руки своим дыханием и говорила: «Ничего, Макарушка, мы со всем справимся, я с тобой».
Боже, какой же я идиот…
Я побрел в свой рабочий кабинет — крошечную комнату на первом этаже, где раньше работала Лиза. Здесь всё напоминало о ней: аккуратные стопки медицинских журналов на полках, запах сушеной мяты, ее старый деревянный органайзер для ручек. На столе высилась гора неразобранной почты, которую почтальонка принесла еще вчера.
Я опустился в кресло, схватился за голову и тяжело застонал.
Мой взгляд упал на плотный белый конверт с гербовой печатью и крупными синими буквами: «Федеральная Налоговая Служба РФ. Срочно. Требование об уплате недоимки и штрафов».
Я дрожащими пальцами разорвал бумагу.
Внутри лежал официальный акт налоговой проверки.
Налоговая инспекция признала недействительными мои фиктивные расходы на «удобрения» и «упаковочные материалы», которые я списывал в прошлом месяце, чтобы снять наличку на подарки Ольге и новый телефон. Все мои отчеты, которые я пытался составлять сам без Лизы, пестрели грубейшими ошибками.
Итого к доначислению: налог на прибыль, НДС и штрафные санкции на общую сумму 1 450 000 рублей. Срок добровольного погашения — 5 рабочих дней. В случае неуплаты — арест всех банковских счетов, имущества и залоговой недвижимости.
Листок выпал из моих ослабевших пальцев на заваленный пыльными бумагами стол.
Один миллион четыреста пятьдесят тысяч. Плюс триста тысяч штрафа за сгнивший лук. Плюс кредит за новый трактор и дом, который был заложен в банке.
Земля ушла у меня из-под ног. Воздух в кабинете стал густым и тяжелым, как свинец. Я был банкротом. Полным, абсолютным, раздавленным банкротом. Через пять дней ко мне придут судебные приставы, опечатают склады, заберут пикап и выставят этот дом на торги.
Я сидел в полумраке, глядя на гербовую бумагу, и впервые за последние двадцать лет по моим щекам покатились крупные, горячие слезы бессилия и ужаса. Мое «луковое королевство» рухнуло, похоронив меня под своими обломками. И спасти меня из этой пропасти могла только одна женщина в мире. Женщина, которую я сам, своими собственными руками, две недели назад вышвырнул на улицу с двумя детьми.